На ней была изображена толпа, состоящая из человеческих лиц. Они смотрели в разные стороны. Судя по тому, что одни как бы двигались на зрителя, другие мелькали в профиль, а третьи предъявляли только свой затылок, Майя изобразила перекресток. В глазах людей были лень, тоска и равнодушие. А сквозь толпу к Ивану шла женщина с тончайшим нимбом над головой и несла младенца.
Иван замер от неожиданности - вот где встретились...
Мадонна смотрела укоризненно и строго.
Я все помню, мысленно сказал ей Иван, я все сделаю! И твое появление - знак судьбы. Значит, я действительно единственный, кому по плечу легенда о Жонглере и Мадонне.
Тут Мадонна еле заметно улыбнулась и протянула к Ивану младенца. Она шла сквозь толпу, не двигаясь, и равнодушная толпа обтекала ее, не замечая, - такую полупрозрачную в древнем голубом плаще... В той легенде о Жонглере Мадонна тоже могла быть только такая - Мадонна-одиночка, как и он сам в расшитой блестками и пропитанной запахом грима толпе.
Майя освободилась, подошла и произнесла короткий монолог с двумя десятками фамилий и тремя десятками ругательств. Иван и тут ничего не понял - только поразился ее темпераменту.
- Ну, как? - наконец спросила она.
- Я обалдел! - честно и без выкрутасов ответил Иван. Тут к Майе подошли двое с фотоаппаратами. И начался разговор, в котором Иван понял лишь одно - они оба не прочь с Майей переспать.
Он видел, что и она это прекрасно осознает. Шел тот бойкий и рискованный разговор, который сводится обычно к нехитрой схеме: "хочешь да" или "хочешь? - нет". Майя четко говорила "нет" и дистанцию держала безукоризненно. Это Ивану очень понравилось.
Он еще раз прошелся на выставке, проявил интерес к деревянной скульптуре и в ужасе отшатнулся от акварелей Майиной подруги. На прощение он вернулся к Мадонне, потом опять отыскал Майю и услышал именно то, за чем вообще явился на выставку, - вопрос о своих планах на поздний вечер.
До начала представления он успевал только переодеться и малость размяться где-нибудь возле конюшен. Сидя перед зеркалом и глядя себе в глаза, немного взбудораженный выставкой Иван медленно и бережно вводил себя в узкое пространство того образа, который собирался предъявить публике - отчаянного красавца с широко распахнутыми глазами на запрокинутом лице.
Он, как всегда, красиво выбежал на манеж и отработал номер с обычным блеском. Хотя делать уже хотелось совсем другое. Какие там блестки на будущем сером костюме? Какие вишневые завитки? А, главное, какая, ко всем чертям, победительно-разухабистая музыка? Темное трико, шнурованный короткий колет с прорехами под мышками, вокруг шеи - стянутый шнурком ворот грубой рубахи, а также полумрак и свет из высокого готического окна с витражем, вроде того, в башенке, и размеренные, ускоряющие ритм аккорды, и алые мячи...
Когда он приехал, Майя уже сняла свой пуленепробиваемый комбинезон, смыла боевую раскраску, а по количеству посуды в мойке он понял - только что выпроводила поздравителей.
- Я не ждала тебя так рано, - сказала она. - Видишь, ужин еще не готов.
- А чего слоняться без толку за кулисами? - обычным своим кисловатым тоном спросил Иван. - Да еще когда там клетки с тиграми возят? Я или удираю до тигров, или жду, пока они кончат, и тогда репетирую.
- Ты что, боишься тигров в клетках? - удивилась Майя.
- Их все боятся. Видела, какие у них когти? Во! - Иван показал согнутый указательный палец.
- Поужинаем на кухне, - предложила Майя. - Я из-за этой проклятой выставки совсем зашилась, дома раскардач, а послезавтра макет сдавать...
Инициатива наказуема - ей пришлось сходу объяснять Ивану, что такое макет книги и макет журнала, какие бывают шрифты и откуда берутся виньетки...
- А что такое виньетки? - естественно, спросил Иван.
Она со вздохом объяснила и для пущей наглядности сделала несколько набросков фломастером.
- Вот видишь, а я и не знал, - обычной своей формулировкой подвел итог Иван и спрятал к себе в сумку наброски.
- Чтобы не забыть, - сказал он. - Я ведь еще многого не знаю. Но буду знать.
Чтобы он угомонился, Майя молча согласилась.
Они поужинали, беседуя о цирке, о поворотах с семью мячами, а также о возможности поворота с ними же на триста шестьдесят градусов. Мэгги, забытый в сумке, молчал.
- А голова не закружится? - ехидно спросила Майя. - Движеньице-то довольно резкое!
- Не должна.
- А пробовал?
- Пока - ни разу.
- Тебе закон земного притяжения не позволит! - рассмеялась она. Хотя именно она и легкое головокружение этим вечером испытывала, и с законом земного притяжения поспорить пыталась. Не бывает, увы, безалкогольных вернисажей.
- Позволит! Я его обойду. Он ведь как столб - перепрыгнуть сложно, а обойти можно! - парировал Иван. Развеселившаяся Майя ему нравилась как-то больше.
Ведя такой беззлобно-колючий разговорчик, они прибрались на кухне, искупались, легли и потушили свет. Майя первой потянулась к Ивану. И тогда он решился.
- Знаешь, когда я впервые подумал про этот поворот на триста шестьдесят градусов?
- Ну? - недоуменно спросила Майя.
- После выставки, когда шел и вспоминал твою Мадонну.
