Строй преданных короне легионеров вначале боя, слегка прогнулся от первого напора врагов, но затем, зацепившись за стену которой стали Сидий и Евферий, при поддержке Марка, сумели выровнять линию и затем прогнули предателей ответным контрнаступлением. Ап Риний, не видел необходимости в непосредственном участии в основном держа щит, лишь изредка посылая либо пароксизмы судорог, либо ударяя силой энтропии по особо упёртым врагам. Первыми дрогнули оставшиеся в живых гастаты врага, постаравшись рассеяться или сдаться бросив оружие. Точку в победе поставила городская милиция*, (*ополчение) наспех собранная под водительством магистрата Эмпории, и состоящая из отставных ветеранов Легиона и городской когорты. Плебеи со всех концов города, похватав оружие магистрата, окружили площадь разом ударив по пяти оставшимся центуриям, позволив верным короне воинам праздновать победу.
***
Валерия стояла над раненным королем с занесённым клинком, а невдалеке лежала его супруга с пробитой грудью. Видно было, что у короля осталось несколько мгновений до смерти.
— Валерия! — вскричал ап Гвилан, когда та оглянувшись на него, замахнулась для финального удара.
Секунда — Луций послал импульс силы, а Фурий выстрелил. Оба удара достигли цели за считанные удары сердца до того, как клинок Валерии поразил Публия. Стрела вошла в грудь, импульс сбил её, отбросив к стене сломанной куклой. Луций подбежал к упавшей возлюбленной и склонился, увидев что та ещё жива.
— Луций, — дрожащими губами позвала Валерия, — Луций, п-п-прости меня! Я хотела тебе всё рассказать и сбежать, — кашель с кровью прервал ар Уилан.
— Не говори, побереги силы, я исцелю тебя! — взяв её руку в свою Луций, другой лихорадочно искал кровестоп в сумке.
— Поздно, — грустно улыбаясь прошептала Валерия, — я тебя люблю, Луций, спасибо, что ты сейчас со мной. Не отпускай меня, Луций, мне страшно…
— Не отпущу, не уходи, — держал он, её руку, смотря как стекленеют её глаза.
Фурий же тем временем перевязывал короля, благо рана того была не слишком сильной. Перевязанный король поддерживаемый Фурием доплёлся до своей супруги, упав пред той на колени и горько закричав проклял небеса. Из-за укрытия выбежали дети повелителя Мализии, с воплем и плачем кинувшись к нему.
Ап Гвилан оторвавшись от лица возлюбленной, подошёл к королю, на ходу доставая склянку с кровестопом, и наскоро обработал раны всей королевской семьи. Говорить никому не хотелось, все чувствовали себя абсолютно разбитыми горем.
— Мэтр Луций, я и мои дети обязаны вам жизнью, — пересилив себя произнёс Публий, — я не забуду этого.
— Жаль, что мы не успели раньше, ваше величество, — подавив комок в горле, ответил Луций, невольно обведя взглядом павших женщин.
— На всё воля богов, мэтр. — король сделал вид, что не заметил взгляда Луция в сторону Валерии.
— На всё воля богов, ваше величество. — согласно кивнул Луций.
Понадобилось несколько дней, чтобы привести город в нормальное состояние. Трупы были разобраны на две группы, первая из верных короне была отправлена на почетное погребение. Жрецы провели все необходимые ритуалы и с почестями проводили их в загробное царство. Часть погибших разобрали родные для того, чтобы они нашли упокоение в родовых гробницах, часть из выходцев с окраин страны или из неродовитых семей, нашли погребение в братском захоронении, на месте которого король пообещал воздвигнуть постамент в их честь. Свою королеву он похоронил в родовой усыпальнице, разделив скорбь с народом Эмпории. Вторая группа состоящая из предателей и низких духом людей, что принялись за грабежи и мародерство на фоне волнений, и завершивших свой жизненный путь от удара копьём городской когорты, эта часть погибших была свалена в яму за городской чертой. Их имена были вычеркнуты из родовых списков, а жрецы не провели над ними обрядов, и не передали им донаций для достойного посмертия. Трупы были просто облиты маслом и сожжены, хотя король и утверждал что и это для них лишнее, но сдался под уговорами жрецов Эскулапа, во избежание эпидемии.
Луций, всё это время пил крепленое вино в усадьбе Клавдия. Марк как мог поддерживал друга, но у самого на душе скребли кошки. Король, несмотря на просьбу своего спасителя ап Гвилана, запретил хоронить Валерию ар Уилан, и её сбросили в яму вместе с прочими заговорщиками, предварительно четвертовав за убийство королевы и покушение на короля и его детей и наследника.
— Я просто не понимаю, почему она пошла на это? — спросил Луций, Клавдия, когда тот вернулся к вечеру в усадьбу.
— Я сам задаюсь тем же вопросом, мой друг, — грустно ответил тот, продолжив, — она лгала, проливая слёзы и глядя мне в глаза, когда я посмел усомниться в её верности. Она не раз прикрывала нам с тобой спину в бою.
— Возможно её заставили, шантажировали чем-то? — посмотрел Луций в глаза собеседника.
