— Нам повезло, что этот храм находится на отшибе города. Тут мало кто проживает. Дома, того и гляди, рухнут. Похоже, их построили тогда же, когда и храм. А среди людей мало охотников проснуться под рухнувшей кровлей или стенами.
— Ваша правда, сударь, — согласился я со словами Андреева и глянул на луну. Её уже скрыли облака, погрузив город в ещё более глубокий мрак.
И тут вдруг на противоположном конце площади раздались какие-то крики и дикое конское ржание, словно коню кто-то на яйца наступил. Может, Яшка его кастрирует?
Я потряс головой, вытряхивает из неё глупые мысли, а потом глянул вниз.
Чауши засуетились. Кто-то из них помчался к источнику криков. А другие хоть и остались на своих местах, но все их взгляды были прикованы к той части площади, которую оглашали вопли.
Отлично! Пора действовать!
Андреев думал так же. И уже спустя миг арбалет в его руках сухо щёлкнул. Он отправил в полёт специальный болт с намертво привязанным к нему концом верёвки.
Болт с тихим скрежетом вошёл между двумя камнями кладки и вроде неплохо зацепился за них зубчиками. Но я вся равно сильно подёргал верёвку, дабы убедиться, что болт не выскочит. Он не подвёл меня. Остался торчать в куполе храма.
Тогда Лев привязал другой конец верёвки к остаткам печной трубы. А я стал изображать из себя цирковую обезьяну. Вцепился руками и ногами в верёвку и вниз головой полез в сторону храма. Площадь оказалась метрах в пятнадцати подо мной, а храм на таком же расстоянии впереди.
Господи, лишь бы вся эта ненадёжная конструкция выдержала меня! А то был его светлостью, а стану — за упокой его душу грешную.
Благо, что всё прошло без сучка и задоринки.
Я добрался до храма, отпустил верёвку и встал на крышу, покрытую пластинами из обожжённой глины. Здесь мою грудь покинул богатырский облегчённый вздох, а рука с ножом перехватила верёвку.
Лев тут же принялся её сматывать, а затем и сам смотался. Крики же и конское ржание продолжались ещё с полминуты, а потом всё стихло.
Степняки начали возвращаться на свои посты. И те бойцы, которые не покидал их, стали расспрашивать прибывших о причине криков. К сожалению, отвечали они на своём родном языке. Так что я не узнал, что же там такое учудил атаман.
Мне пришлось не солоно хлебавши двинуться к окну в куполе. Естественно, я двигался не во весь рост, а точно собака сутулая. Потому-то меня никто и не заметил.
А добравшись до одного из двадцати окон, я боком протиснулся внутрь купола. Уж больно маленьким и узким было окно. А стёкла или решётки и вовсе отсутствовали.
Внутри купол имел деревянный рассохшийся пол и люк. Больше ничего тут не было, поскольку доски грозили сломаться в любой момент. Сюда не затащишь старый хлам, который будет пылиться до скончания веков. Велик шанс того, что этот хлам рано или поздно окажется на этаж ниже. Мне бы самому не провалиться туда. Хорошо бы вообще поползти, как по льду. Вдобавок я не должен никого переполошить раньше времени. А ежели информация графа точна, то под полом есть комната и там сидит как минимум один чауш.
И дабы проверить это, я осторожно снял с плеча сумку с динамитом, а затем медленно лёг на покрытый голубиным дерьмом и пылью пол. В носу сразу же засвербело, но я мужественно сдержал чих и посмотрел между досок.
Метрах в десяти я увидел свет старенькой керосиновой лампы. Она мужественно боролась с тьмой и частично освещала круглую почти пустую комнату с клевавшим носом чаушем. Последний сидел на нижней ступени деревянной винтовой лестницы. А вела прямо к люку.
Лестница, естественно, была сильно потаскана временем. Многие ступени сгнили. Однако ещё существовала возможность спуститься по ней. Но ежели я открою люк и воспользуюсь этой лестницей, то чауш непременно услышит надсадный скрип древнего дерева.
Что же делать? В первую очередь не бздеть. Я уже всё придумал. Теперь бы только всё проделать без шума и пыли.
Я нашёл взглядом особенно трухлявую половицу и по-пластунски пополз к ней.
По пути мне пришлось миновать мумифицировавшийся труп голубя. А добравшись до приглянувшейся мне половицы, я вцепился в неё крепкими пальцами и потянул её на себя. Она с тихим треском сломалась. И приличный кусок дерева остался у меня в руках. Я положил его рядом и заглянул в образовавшуюся дыру.
Чауш продолжал клевать носом. А вот на полу комнаты появился тусклый прямоугольник лунного света, который стал проникать в помещение из-за сломанной мной половицы.
Так, пора приступать к следующей фазе плана.
Я вычертил перед собой несколько рун и сунул руки в дыру. Спустя миг с них сорвался чёрный туман. Он через один удар сердца достиг чауша и превратил его полусон в вечный сон. Степняк повесил голову на грудь, а затем завалился набок и растянулся на полу.
Путь свободен!
Я наконец-то позволил себе негромкий чих и подполз к люку. Поднял его и стал крайне осторожно спускаться по лестнице. Она скрипела, стонала, но выдержала мой вес. И уже внизу я стал быстро отряхиваться. Пыль, паутина и засохшее голубиное дерьмо полетело на пол. А потом я продолжил свою миссию.
