Вечером вся наша банда, включая Островскую-Бельман взошла по ступеням в бронированный императорский поезд. Алёшка вёл невесту под руку и всем своим видом показывал, что поезд принадлежит чуть ли не ему. Корбутов даже порой позёвывал, делая вид, что ему до смерти наскучило путешествовать в такой роскоши.
Шурик же мельтешил возле Ленки, стараясь ей во всём угодить. Мне прям даже захотелось дать ему подзатыльник и напомнить, что он вообще-то мужик, а не слуга. Впрочем, это его дело. Ленке вроде нравится. Она благосклонно посматривала на него. А я из окна помахал толпе людей, которые пришли проводить нас. Они ответили громкими криками и восхвалениями меня любимого. Я даже чуть не покраснел у всех на виду. Но паровоз вовремя свистнул и потянул за собой вагоны, скрежетнувшие сцепками. Состав повёз нашу банду обратно в столицу, унося от продолжающих восхвалять меня людей.
— А покраснел-то, покраснел, — весело прошептала Ленка, стоя около меня в вагоне-ресторане, пока все остальные усаживались на диванчики, окружившие единственный стол. Он был довольно просторным и занимал чуть ли не треть дальней части вагона, похожего на гостиную. Тут даже имелся ковёр на полу и шкаф с книгами. Камина только не хватало. Зато настенные бра вполне хорошо освещали нутро вагона.
— Да, покраснел, — признался я, глядя в окно, за которым в сумраке потянулись бревенчатые одноэтажные домики с резными ставнями и жестяными петушками-флюгерами на крышах. — Но доброе слово и кошке приятно. Кстати, где Маруська?
— Мяу! — громко выдала животина, усиленно трущаяся об штанину Пожарского, сидящего на диванчике. На его штанах оставались бурые волоски. И данный факт барону сильно не нравился. На его лошадиной физиономии с седой бородкой-колышком царило явное неудовольствие, но он не мог просто и без затей пнуть кошку самого князя Белозерова. А Маруська это прекрасно понимала и с ехидством в глазах продолжала донимать Пожарского.
— Развлекается твоя кошка, — сказала Ленка, глянув на животину. — Не боишься, что она тебе ночью горло перегрызёт, мстя за Хозяйку Медной горы?
— Наоборот, надеюсь, что она выкинет что-то эдакое. А то ведь у меня явных врагов совсем не осталось. Прям даже как-то хреново на душе. Адреналина не хватает, — усмехнулся я.
— Дожили, — всплеснула руками девушка.
— Ага. Неужели это конец моих приключений?
— Да погоди ты. Вдруг революция какая приключится?
— Тогда в этом ты будешь частично виновата. Я решил назначить тебя главным медиком империи. Ты же в меде училась? Да и вообще, ты вроде бы сообразительная девчонка, так что давай открывай пенициллин, инсулин и ещё чего-нибудь. Сделаем империю самым передовым государством в плане лечения. По градуснику в каждый дом. А Шурик тебе будет помогать. Он тоже немного учёный. Заодно расскажешь ему о вреде сахара. Авось он совсем откажется от сладкого.
— Тяжёлая задача, — нахмурилась Ленка и тут же с улыбкой добавила: — Но интересная. Я ещё в университете думала, чего бы такого нового ввела в систему нашего здравоохранения.
— Вводи, только с оглядкой на нынешнее время, а то сама и подтолкнёшь народ к революции, — предостерёг я запылавшую энтузиазмом девчонку, чей взгляд замылили размышления.
— Да, конечно, — отвлечённо кивнула она, махнула рукой Шурику и отошла к книжному шкафу. Корбутов тут же к ней подкатился, после чего они начали оживлённо шушукаться.
Так, кажется, я занял эту парочку делом на ближайшие годы, а то и десятилетия. Теперь бы то же самое провернуть с Алёшкой. Он восседал подле улыбающейся невесты, но стоило мне поманить его пальцем, как Лёшка встал и извинился перед Анастасией-Анной, что покидает её. И за это он получил одобрительный взгляд Пожарского.
Корбутов улыбнулся, подошел ко мне и похвастался:
— Видал? Я манерам учусь быстрее, чем пить без закуски.
— Талант, — согласился я, похлопав его по плечу. — И ведь в тебе же полно талантов. Вот только как ты их хочешь применить?
— Применю как-нибудь, — отмахнулся он, покосился на вдову и прошептал чуть ли не мне в ухо: — Брат, выручай. Настенька хочет грандиозную свадьбу. Я так прикинул, что не только без штанов останусь, но и в долгах утону.
— И тут ты вспомнил, что у меня денег, как у дурака фантиков? — усмехнулся я.
— Ага, то есть… — тут же поправился Корбутом, посмотрел на меня, виновато опустил голову и прошептал: — Нет, все-таки ага.
— Я, конечно, могу тебе одолжить нужную сумму. Но чем ты будешь отдавать? У тебя же нет работы или хотя бы захудалого поместья, приносящего доход.
— Угу, — совсем повесил голову Алёшка.
— Да ты не кручинься раньше времени. Есть у меня идея. Я тебе работу хочу предложить…
— … Какую? — перебил меня Корбутов, подозрительно сощурив глаза. Работать он не очень любил, ведь работа мешает пить и веселиться.
