Придя к такой мысли, я попрощался с супругой и покинул кабинет. А за время моего разговора особняк будто подменили. Слуги ходили туда-сюда, таскали вещи и прибирались. А я ещё добавил нотку возбуждения, когда собрал своих спутников в холле и поведал им о покушении на жизнь императора.
— Иван, ты был в одном шаге от того, чтобы стать императором, — выдал Алёшка, сверкая мутными глазёнками. Видать, он очень активно опохмелялся. Шурик и Ленка тоже были слегка навеселе.
А вот барон Пожарский оказался трезв, как стёклышко. Он-то вполне разумно и предположил:
— Оппозиция лишилась головы. Думаю, что уже сегодня многие её представители пойдут на поклон к императору. В этом случае британцам точно не удастся расшатать Империю изнутри. Единственное на чём они могут сыграть это на разногласиях императора и князя Белозерова. Всё-таки вы, ваше сиятельство, если говорить откровенно, не в самых лучших отношениях со своим тестем. По крайней мере, так выглядит со стороны. А за вами, как мне кажется, может пойти весьма сильная и большая группа из молодых магов, ядром которой явно станут те, кто вместе с вами прошёл войну с Повелителем. Поэтому британцы и могут сделать на вас ставку.
— Да вертел Иван этих британцев на одном месте. Гы-гы, — пьяно пошутил Алёшка, вызвав у Пожарского неодобрительный взгляд.
— У меня нет никаких противоречий с тестем, — на всякий случай сказал я, памятуя о том на кого работает барон.
— Вот и славно, — вставил своё «веское» слово Шурик, влюблённо глядящий на Ленку. — А теперь, может быть, отправимся в столовую?
— Отправимся, только вы, сударь, будете довольствоваться порцией втрое меньше той, что привыкли кушать, — строго сказала Ленка.
Санек тяжело вздохнул и покорно кивнул. А я улыбнулся и в сопровождении спутников отправился обедать. И уже в столовой я чуть не наступил на кошку, выскочившую из-под стула.
— Твою ети, — прошипел я, глянув на хитрую физиономию животного. — Судари и сударыни, попрошу вас поприветствовать мою новую питомицу… э-э-э… Маруську.
— А это не та самая… м-м-м… умная кошка? — завуалированно спросила Ленка, косясь на животину, в чьих глазах сейчас было больше разума, чем у Алёшки, который чуть не сел мимо стула.
— Ага. Та самая. Я решил взять её себе. Думаю, она мне пригодится. А теперь давайте обедать. Повара сегодня расстарались. Тут вам и щи, и гречневая каша с маслом и мясом, кровяная колбаса, пирожки, засахаренные фрукты, конфеты. О-о! Даже вино! Оказывается, оно ещё осталось.
— Превосходное вино! — заметил Лёшка, который уже успел налить себе бокал и опустошить его. Правда, он тут же поставил бокал на стол и даже отодвинул его, словно опасную гадину, когда в столовую вошла Анастасия-Анна Островская-Бельман.
— Добрый день, судари и сударыня, — поздоровалась она со всеми.
— Доброе утро, — сказал я. — Прошу к столу, сударыня.
Женщина мне улыбнулась и встала около стула, который обосновался возле Лёшки. Тот непонимающе уставился на вдову, а та требовательно глянула на него. И хрен знает, чем бы закончилось дело, ежели бы не сообразительный барон. Он потянулся к вину, вроде бы случайно склонился к уху Лёшки и что-то ему прошептал, после чего тот резко вскочил на ноги и выдвинул из-за стола стул, на который вдова положила глаз. Женщину тут же одарила его признательной улыбкой и примостила на стул свою чудную попку.
— Мда-а, — тихонько протянула Ленка, сидя около меня. — И ведь это аристократ, близкий к императорскому семейству.
— Ерунда. Ты сама знаешь, что через пару десятков лет все уже позабудут о манерах, — прошептал я в ответ. — И даже то, что человек не рыгает за столом и не пердит — уже будет считаться признаком культурного индивидуума.
— В твоих силах это изменить, — напомнила девушка. — Ты ведь рано или поздно станешь императором.
— Если честно, даже думать об этом страшно. Ты представляешь какая это ответственность? Да и мне придётся целыми днями сидеть в рабочем кабинете. Донесения всякие читать, указы строчить. Да ещё и всяких чиновников проверять, чтобы херню не творили. Адская работёнка. Надеюсь, Корсаков проживёт ещё лет двадцать, а то я не хочу заживо себя хоронить под грудами бумаги. И ведь никому не доверишь управление государством. Я же знаю, что являюсь самым умным, красивым и справедливым человеком в этом мире. Да что там в мире? В Империи.
— Ты от скромности не умрёшь, — усмехнулась Ленка, отрезала маленький кусочек мяса и наколола его на серебряную вилку. — А вот от яда, пули или заклятия вполне можешь умереть. Или какими ещё способами убивали государей?
— Ты умеешь поддержать, — мрачно произнёс я, поднял бокал и громко проговорил: — Давайте выпьем за здоровье нашего императора. Пусть боженька хранит его! А охрана отводит руки всяких подонков, решивших покуситься на его драгоценную жизнь! Ну и мы со своей стороны поможем им.
— Кому именно? — хохотнул Алёшка и тотчас получил локтем по рёбрам от вдовы. Он аж ойкнул и следом перепугано выдохнул, поняв, что за такую остроту можно и в темницу загреметь: — За императора!
