— Как ты уже понял и как сказал принц Аранос, мы действительно составили заговор. По правде говоря, мы сделали это с неохотой. Я не могу сказать, кто из нас начал. Кажется, мы одновременно пришли к одному и тому же заключению: Керуварион и Асаниан неуклонно движутся к столкновению, причем не только вооруженному, но и с привлечением магических сил. Многие из тех, кто владеет силой, приветствовали бы это: они с радостью ринулись бы в последнюю битву за первенство. Свет столкнулся бы с тьмой, и на стороне света стоял бы сын бога, а против него выступил бы культ богини и всех богов, подчиненных ей. Однако очень немногие из нас понимали суть этого явления. Настоящие мастера магии, а также колдуны племен всегда знали, что это вовсе не война двух противоположных сил, а достижение равновесия. Я понял это не сразу и против воли, ибо это опровергало многое из того, что, как мне казалось, я знал. Несколько лет назад я получил послание. И принес его мне ты, Саревадин. Это был твой сон о крушении мира, повторявшийся из ночи в ночь, так что в конце концов мы начали бояться за твой рассудок. Ведь ты никогда не обладал даром предвидения, зато твоя мать была Пророчицей Хан-Гилена. Если бы подобное видение посетило ее, она не стала бы скрывать его от нас.
— У нее было такое видение, — сказал Сареван. — Она не отрицает этого.
— Вот как? — спокойно произнес Орсан. — Я всей душой желал, чтобы твой сон оказался всего лишь кошмаром, полуночными фантазиями мальчика на заре возмужания. Но истина неизбежно, хоть и медленно открывалась мне. Я увидел то, что пришлось увидеть тебе. Я понял, что должен приложить все мои силы для предотвращения краха. Сначала я побеседовал со жрецами, которым всегда доверял. Затем встретился с Байраном из Эндроса, который отправил меня туда, куда я никогда не поехал бы по доброй воле. Он послал меня на встречу со своим двойником из гильдии, к тому, кто с самого посвящения был его второй половинкой, сочетая свой мрак с его светом. Это был черный колдун — тень белого заклинателя. Мы говорили, и говорили очень долго, потому что ни один из нас не верил другому. Но наконец мы пришли к соглашению. Мы решили сражаться вместе, чтобы удержать Аварьяна в оковах, которые он сам наложил на себя еще до того, как был создан наш мир.
— Почему? — вскричал Сареван. — Почему мой отец не может это понять?
— Он может, но отказывается сделать это. Во всем виноват я, ужасно виноват. Я воспитал его для света. Я никогда не учил его понимать мрак. Не научился он этому и у всех тех колдунов, которых покорил. Они обратились к тьме, что вряд ли было мудро, поэтому он подавлял их. И когда гильдия попыталась просветить его, он назвал это вероломством и выгнал магов из империи.
Горло Саревана болело от напряжения. — Говорят, — сказал он тихо и хрипло, — что Аварьян вовсе не его отец. Говорят, что ты пришел к его матери, воспользовавшись своей магией. Что это ты дал ему жизнь.
— Посмотри на свою руку, Саревадин. Загляни в свою душу. Что ты видишь?
— Золото, — признал Сареван, — и сомнение. Мой отец оказался не прав в одном. А вдруг он ошибается и во всем остальном?
— Любой человек может однажды впасть в заблуждение, даже если он наполовину бог. Если этот человек велик, он может совершить великую ошибку. Однако это ни в коей мере не умаляет его величия и не опровергает его происхождения.
Сареван опустил глаза. Его пальцы сомкнулись на обжигающем Касаре.
— Но тогда как же нам быть? Что мы можем сделать? — У нас есть ты, — ответил Орсан, — и у нас есть наследник Асаниана. Сейчас это уже стало известно. Одного заложника недостаточно, но двоих вполне хватит.
— На некоторое время, — сказал магистр гильдии. — Это Сердце Мира, скрытое место, известное только нашим магистрам. Я не скажу тебе, где оно находится. Возможно, оно вообще существует в другом мире. И, конечно, ни твой отец с его верными магами, ни колдуны, присягнувшие асанианскому императору, не смогут отыскать тебя здесь и освободить.
В мозгу Саревана появилась хотя и запоздалая, но почти успокаивающая мысль. Он поднял голову.
— Мой отец собирался сделать это? Он хотел забрать меня прежде, чем они убьют меня? — Но мы опередили его.
— Я мог бы воспротивиться. Я мог бы убить себя сам, чтобы остановить его.
— Да, ты мог бы. И это оказалось бы огромной жертвой и невероятной глупостью. Нам удалось избежать этой опасности. Асанианский принц будет спать до тех пор, пока мы не разбудим его. Тебе же мы предоставляем выбор.
Сареван сидел неподвижно. Все напряглись. Он вспомнил разговор с магистром гильдии. Случайность? Остатки былого предвидения, о котором он даже не мечтал?
Вряд ли. Все-таки полного согласия они не достигли. У более молодых магов под внешним хладнокровием скрывалось пламя протеста. Сареван натянуто улыбнулся.
