Она не могла поверить в то, что произошло с ней. Даже несмотря на то, что знала. Даже несмотря на то, что вышла замуж за Хирела ради этого.
Ее охватила дрожь. Хирел раскрыл полы плаща и молча прижал Севайин к себе. Ее разум был отгорожен и пуст. Как же изменился Хирел за столь короткий срок: не чувствуя ее разума, он блуждал наугад, словно пораженный слепотой. Когда они были в разлуке, он намного легче переносил одиночество. Но когда ее тело было рядом, а разум закрыт…
Гнев вспыхнул в его душе, согревая его в порывах ледяного ветра. Значит, вот какая жизнь предназначена ему! Быть калекой, когда ее нет рядом, и чувствовать себя целым и невредимым только в ее объятиях. Жить ради прикосновения ее руки и тосковать без этого прикосновения. Севайин оттолкнула его.
— Я не хочу, — сказала она. Ее голос окреп. — Не желаю! Я хочу снова оказаться в моем прежнем теле. Я хочу быть тем, кем была рождена.
Гнев Хирела превратился в ужас. Еще один шаг — и Севайин рухнет в пропасть. Он видел, что она думает об этой возможности, стоя на самом краю и сжав на груди руки, словно силясь разорвать ненавистную плоть, превратившуюся в ее тюрьму.
Севайин резко взмахнула руками. Она смеялась, и это было страшно.
— И не только я одна, мой супруг. В этом-то вся суть. Теперь я знаю, почему многие мужчины так ревностно следят за тем, чтобы их женщины были заперты в клетках. Мы слабы. Мы хрупки. Мы неблагоразумны. Но мы обладаем могуществом. Ибо без нас не было бы и вас. И без нашего согласия, полученного по доброй воле или по принуждению, никто из вас не смог бы похвастать сыном.
— Но ведь наше согласие тоже требуется, — сказал Хирел, делая осторожный шаг вперед.
Севайин качнулась назад. Его сердце замерло. Она улыбнулась.
— Ну и согласие! Всего несколько мгновений удовольствия — и вы свободны. А женщина страдает дважды по девять циклов Ясной Луны; ее боль становится все сильнее, превращаясь в конце в смертную муку, и часто приводит к смерти.
— Но не всегда. Намного чаще она оборачивается великой радостью.
— Может быть. — Севайин отбросила с лица непокорные рыжие пряди. — Я уже пережила это однажды, Хирел, но тогда я могла найти спасение в моем собственном теле. Я не перенесу это снова, не имея подобного выхода. Мне не выдержать. Я была создана для охоты, для битвы, для встречи со смертью от острого клинка или ядовитых зубов — короче, для мужской доблести. А не для этого. — Я никогда не замечал в тебе трусости. — Да, мне страшно. Ведь я женщина. — Она наклонилась к нему. — А тыхрабрый и доблестный принц. Вот и вынашивай этого ребенка. — Я не могу.
— О, разумеется. Ты избегаешь даже мысли об этом. — Севайин…
— Севайин! — с издевкой повторила она. — Севайин, которая когда-то была Саревадином. Теперь былая красота уничтожена, и приходится смотреть в лицо суровой реальности. Эта игра прекрасно началась. Я получила тело, о котором страстно мечтало мое прежнее "я"; я смогла наконец стать твоей возлюбленной; во мне неожиданно возродилась моя волшебная сила. Тебе не кажется, что я достаточно заплатила за все это? Не пора ли мне остановиться и снова стать тем, кем я была прежде? Я даже могу без страха думать о войне. Все, что я делала, не смогло отсрочить ее, не то что прекратить. — Ты хочешь покинуть меня, Вайин?
Она наконец отскочила от края и бросилась на Хирела. Он опрокинулся на спину. Она неистовствовала, она смеялась; она упала на камни рядом с ним, прижав кулаки к глазам и размазывая слезы. — Наверное, ты презираешь меня.
Хирел нежно взял ее за руки, отвел их от лица и прижал к своей груди. — Я люблю тебя. — Одному богу известно почему. — Да.
Он поцеловал ее в соленые от слез губы. Она отдернула голову.
— Таким ты мне нравишься больше. Со мной ты становишься свободнее.
— Это оттого, что ты свободнее со мной. — Не я, а мое тело, в котором я заключена. — Но ведь тело принадлежит тебе так же, как и разум. — Разве ты не понимаешь? — Севайин взглянула ему в глаза. — Ты любишь меня, потому что таково предначертание магов. Я хочу тебя, потому что они наложили то же самое заклятие и на мое тело.
— Ни один маг на свете не способен заставить человека любить, — сказал Хирел. — Мое тело тянулось к тебе с момента нашей первой встречи, когда я увидел твое разбойничье лицо и ужаснулся твоей необычайной наглости. А некоторое время спустя ты завладела и моим сердцем. — Севайин усмехнулась. Он спокойно и твердо взглянул на нее. — Да, я отдал тебе свое сердце. Не умаляй моего дара.
— Ты безнадежен. — Она высвободила руки и сомкнула их у него за спиной. — Нам обоим необходимо уладить дела с магами.
— Верно, — сказал Хирел. — Только обещай мне, Вайин, что не начнешь этого без меня.
Севайин заколебалась. Хирел настойчиво смотрел на нее. Наконец она медленно произнесла: — Если смогу. — Сможешь.
