Севайин споткнулась. Под платьем проступили очертания ее тела. Она казалась тенью, обрамленной языками пламени и с пламенем внутри нее. На мгновение она перестала быть собой, ее огонь угасал, слабея и умирая. Хирел в ужасе схватил ее. Туман катился на них плотной волной. Севайин, когда-то бывшая Сареваном, согнулась в объятиях Хирела, обхватив руками живот. Она с явным вызовом бросила в клубы густого тумана:
— Неужели ты убьешь его? Неужели ты одним ударом покончишь со всеми своими интригами?
Хирел не стал раздумывать. Он подхватил Севайин на руки, пошатнулся — она стала довольно тяжелой — и поспешил вперед.
За их спинами гремел голос, полный мощи: — Это ты убиваешь его или уже убила своим безумием. Хирел не слушал. Дорога превратилась в извилистую опасную тропу, то надежную под ногами, то проваливавшуюся в бурлящую пустоту. Поднявшийся ветер сбивал с ног. Хирел еще крепче прижал к себе Севайин, пригнул голову и устремился дальше. Миры вокруг обезумели.
Там были драконы, орлы, дикие коты, бешеные волки и жеребцы-сенели. Каждый из них был магом, и каждый участвовал в жестокой погоне. Некоторые подобрались ужасающе близко. Некоторые начали смыкать круг, чтобы отрезать беглецам путь к отступлению.
"Плен, — прозвенело в мозгу Хирела. — Взять их в плен, но не убивать".
"Даже мальчишку?" — Шепот, похожий на шипение змеи. "Он может нам понадобиться, — прозвучал громкий голос магистра, спокойный и исполненный уверенности. — Если ребенок пострадал, он нужен, чтобы зачать другого".
Несмотря на изнеможение, Хирел захохотал. Вот она, простая истина. Принц годится только для одного: породить наследника. Может быть, империям стоило бы отказаться от решения запутанных шарад правящих династий, отправить всех лордов на конюшни и позволить простым людям заботиться о себе самим. — Да, — выдохнула Севайин. — Иди же.
Хирел споткнулся. Кажется, дорога стала немного шире? Волки приближались. Но их бег замедлился. Они сбились в кучу, словно собаки, потерявшие след. И тем не менее Хирел ясно видел их. Севайин снова оказалась на ногах.
— Не останавливайся. Бессмыслица сбивает их с толку. Ты знаешь какие-нибудь непристойные песенки?
Хирел резко остановился, оскорбленный таким нелепым предположением.
Она рассмеялась. Их преследователи заметались в замешательстве.
— Легкомыслие — это защита, — сказала она. — Оно разрушает их силу. Ты когда-нибудь слышал песню о жреце солнца и жене сводника?
Это переходило все пределы. Это было возмутительно. Но зато дорога расширялась, становилась надежнее и позволяла ускорить шаг. Послышалось хлопанье крыльев дракона. Его огненное дыхание опалило кожу беглецов. Его когти готовы были вцепиться в них.
— Беги! — крикнула Севайин.
Хирел расправил крылья и полетел. Хоровод миров унесся прочь. Севайин, державшая его за руку, пела. Даже в потоках резкого ледяного ветра уши Хирела пламенели от звуков песни.
Его сокрушил удар. Боль появилась позже: обжигающие ручейки побежали по спине. Каким-то невероятным усилием воли Хирелу удалось собраться с силами. Второй удар лишь коснулся его по-прежнему коротких волос. В третий раз когти сомкнулись вокруг его ноги.
От его былого воспитания давно уже ничего не осталось. Он забыл о священной скромности, он научился верить в магию, а его изящные царственные манеры превратились в повадки варвара. Но ему все еще удавалось принимать смертельную боль с королевским молчанием и королевской яростью.
Хирел обернулся к своему мучителю и выпустил Севайин. Она вцепилась в его запястье. Она была так же сильна, как повелитель драконов, и даже сильнее. Хирел оказался в центре их поединка, и они тянули его в разные стороны, разрывая надвое. Он в отчаянии забился.
Его отчаяние было вещественным: темным, круглым и тяжелым. Оно холодило одну его руку, и Хирел не раздумывая отбросил это отчаяние.
Дракон взвыл и упал вниз. Хирел завертелся в безумном вихре. Дорога пропала. Он погиб. Он был не испуган, а скорее заинтригован. Значит, вот каковы адские муки! Теперь он получил несомненное доказательство того, что все логики — невежды и глупцы.
Еще несколько секунд — и он стал бы поклоняться Уварре. Что-то разорвалось. Севайин пронзительно и тонко вскрикнула. Хирел полетел вниз головой в темноту.
Он не знал, почему этот сон ему приятен. В нем были все ловушки ночного кошмара. Его спина и нога горели, запястье болезненно пульсировало. Каждая косточка умоляла о милосердии. И тем не менее он лежал на своей израненной спине, видел голубой свод небес с безжалостным солнцем и каким-то образом знал, что твердая поверхность под ним — это земля, бесплодная болотистая местность, объятая лютым холодом. Резкие порывы ветра пронзали его с головы до ног. Вой ветра был сладчайшей песней, когда-либо слышанной им. И теперь тени, возвышающиеся над ним, были прекраснейшими на свете: безликий и бесформенный силуэт Севайин и зубастая улыбка Юлана. Он обхватил руками их обоих.
