— Хорошо. Твори свою магию, но ворота я пройду один. "Нет. Им нужна только я, и только я могу вовремя предупредить моего отца об опасности". — Но…
"Ты бы предпочел умереть сейчас или попозже? Меня они оставят в живых: моя жизнь дорога, пока я вынашиваю царственного младенца".
Хирел не нарушал воцарившегося молчания. Севайин играла его волосами, распутывая непокорные кудри. Он уставился пылающим взглядом в потолок.
— Власть, — сказал он. — Все это из-за власти. Мои братья начали этот танец, развязав войну за титул Высокого принца. Наши отцы оспаривают правление миром. Наши тюремщики замышляют подчинить себе будущего правителя мира. А мы играем в магию, мечтаем о тронах и воображаем себе, что имеем на них право.
Она безмолвно находилась в его разуме, слушая его внутри и снаружи.
— Мне следовало бы проклясть тот день, когда я встретил тебя, Саревадин. Если бы я был прежним ребенком! Если бы я хоть чуть-чуть перестал быть самим собой! — Хирел приподнялся на локте. Севайин лежала рядом, обнаженная, со спутанными волосами, немного располневшая и прекрасная. — Ну что ж, мы умрем вместе. Веди меня, я иду за тобой.
Он был тростинкой на ветру богов. Он был листком на бурных морских волнах. Он был клинком, а она была воином; он был силой, а она — тем, кто владел ею. Через него и внутри него она воздвигала щиты. Она раскрыла связь миров, похожую на огненную нить. Ее песнопения превратили эту нить в дорогу, отливающую пламенем и серебром, сверкающую, словно изумруд.
Они вступили на эту дорогу, держась за руки. Хирел чувствовал себя не слишком уверенно. Сердце его гулко билось, ладони похолодели, во рту пересохло. Если бы он не соблюдал осторожность, его желудок забыл бы, что принадлежит взрослому мужчине. Очень молодому мужчине. Юноше. Мальчику.
Он отрывисто рассмеялся. Севайин увлекла его вперед, и он последовал за ней. В начале пути он был обнажен, но потом, по ходу колдовства, на нем оказались сапоги и штаны, кафтан и шапка и даже мешок — все его прежнее походное снаряжение. Севайин, как любая свободная женщина Асаниана, решившаяся выйти из дома, была закутана в серое покрывало, закрывавшее даже глаза. Она двигалась словно тень, отягощенная магической силой.
Мимо них проносились миры. Маги создали новый сонм реальностей, тысячу тысяч, миллион миров. Дорога проходила сквозь них, или они вихрем неслись мимо, а может быть, и то и другое. Севайин не замедляла шаг. Безликая, молчаливая, превратившаяся в бесформенный силуэт, она была похожа на сновидение, и только ее обжигающе горячая рука в руке Хирела напоминала ему, что Севайин реальна.
Они шли не быстро и не медленно. Они не останавливались, даже когда видели странные миры и странных тварей. Существа из огня носились вокруг, не опаляя их своим пламенем; создания из льда были бессильны вызвать у них дрожь; в медном небе над ними бились драконы; вокруг поющих сокровищ танцевали птицы, а однажды они увидели даже одинокий силуэт человека. Он напоминал асанианца: такой же светловолосый, с кожей, позолоченной лучами солнца, светившего над миром, очень напоминавшим мир Хирела; но его глаза были голубыми как море, которое плескалось у его ног. Щурясь от солнца, он поднял глаза и встретился взглядом с Хирелом. Человек вдохнул воздух, будто собираясь что-то сказать, и протянул руку. Прежде чем он успел прикоснуться к ним, Севайин увлекла Хирела прочь.
Хирел оглянулся. Незнакомец исчез, как исчез и его мир. Дорога вела в сияющую тьму. Беспокойство сковывало плечи.
Их сверкающий путь дрогнул, покрылся рябью, словно поверхность воды. Хирел завороженно смотрел перед собой.
Споткнувшись, он чуть не упал. Севайин поддержала его с почти мужской силой и подтолкнула вперед. Она ускорила шаг, ее рука стала холодной.
Хирел сопротивлялся. Она была слишком сильна и безжалостна. Тихим и ровным голосом она проклинала его. Он вырвал руку из ее пальцев. Дорогу затянул туман, под ногами хлюпала вода. Окружающий мир состоял из пепла и пыли. Воздух хватал Хирела за горло.
Его сжали чьи-то стальные пальцы. Он задохнулся и закашлялся, из глаз потекли слезы.
— Дурак! — проскрежетала Севайин. — Глупый мальчишка! Еще раз отпустишь мою руку — и ты погибнешь.
Они снова оказались на дороге. Они дышали чистым воздухом, ни знойным, ни холодным, лишенным запахов и безопасным. Вокруг них простиралась пустыня из черного песка и черной травы, под черным небом, усеянным ледяными звездами. Туман остался позади. В нем мелькали чьи-то тени.
— Маги, — сказала Севайин. — Будь они прокляты! Да сгорят они в аду!
Она снова пустилась в путь, шагая еще быстрее и волоча Хирела за собой до тех пор, пока он не приспособился к ее широкому шагу. У него не было ни времени, ни дыхания, чтобы сердиться. Дорога сужалась, теряла упругость, проминалась под ногами, как трава, как песок, как болото. Туман придвинулся ближе, миры вокруг них померкли.
