Хирел медленно поднялся, прикидывая расстояние до сенелей. Один жеребец стоит достаточно близко, чтобы… — Даже не думай об этом, — мягко сказал Сареван. — Значит, ты опять наврал мне, — упрекнул его Хи-Рел. — У тебя все еще осталась магия. Ты можешь читать мои мысли.
— Я читаю их по твоим глазам. И по выражению твоего лица. И по твоему телу. Боюсь, мне придется ненадолго связать тебя. До тех пор, пока мы не окажемся достаточно далеко и попытка побега станет делом бессмысленным.
— Тогда тебе придется заковать меня в цепи и держать в них до самого Эндроса Аварьяна.
— У меня нет цепей. Однако и кожаные ремни вполне подойдут.
Сареван связал руки Хирела спереди, достаточно крепко, но не жестоко, и повел его назад к костру. Никто не проснулся посмотреть на них. Это было ни к чему. Да и связывать его было необязательно: Юлан уселся рядом с Хирелом, и принц бесился и плакал, глядя на его застывшую морду. Однако при мысли о диком коте, несущемся за ним по пятам, бежать ему расхотелось.
Сареван положил голову на бок Юлана и заснул. Хирел неподвижно сидел с открытыми глазами и смотрел, как на небо медленно, но неуклонно накатывает заря. Уже давным-давно у него появилась уверенность в том, что Сареван специально затеял все это. Чтобы спровоцировать Хирела. Чтобы узаконить его плен.
А ведь Хирел был на волосок от того, чтобы пожалеть его, такого измученного и слабого, лишенного всех своих блистательных магических сил!
Сареван не выполнил своей угрозы полностью. Когда наступило серое утро, он развязал ремни на руках Хирела и сказал:
— Если ты дашь мне слово, я позволю тебе ехать свободно. Хирел размял затекшие плечи, вперившись горящими глазами в ненавистное безучастное лицо этого ублюдка. У него хватит терпения стоять тут и ждать до самого заката. Хирел отвел взгляд.
— Ладно, — пробурчал он. — Даю слово. — А я принимаю его.
И о Хиреле снова забыли, предоставив ему собрать пожитки, подготовить к дороге сенеля и занять свое место в рядах всадников. Как обычно, Сареван вел их, а Юлан бежал рядом с ним. Остальные скакали нестройными рядами, и Хирел старался лишь держаться позади. Отъехав от озера, они поднялись на крутой гребень горы, поросший лесом, и спустились в глубокую долину. Ее опоясывали деревья, но центр оставался пустым, как будто дорога делала здесь последний вздох: трава, камни и потрескавшаяся бесплодная земля.
К полудню они повернули на запад, поднимаясь из долины по длинному покатому склону, поросшему редкими деревцами. Вершину холма венчало сооружение из камней в виде неровного круга, все еще хранившее воспоминание о руках людей, которые давным-давно стали прахом. Хирел придержал кобылу, словно хотел получше рассмотреть сооружение. Никто не обратил на это внимания. Расстояние между ним и отрядом увеличилось. Сареван был далеко впереди, стремясь к восточному склону, а Юлан несся перед ним.
Хирел ударил пятками в бока своей кобылы и пригнулся к ее шее. Она стрелой понеслась на холм.
За спиной Хирела раздался крик. Он хлестнул кобылу длинным концом уздечки, и ее галоп превратился в настоящий полет.
Его тюремщики остались далеко позади. Хирел улыбнулся встречному ветру.
Но его радость померкла и исчезла. Над землей летела серая тень, глаза ее горели зеленым огнем, и она приближалась. Она охотилась за ним. Она хотела отрезать ему путь к свободе. — Нет, — сказал он негромко.
Пригнувшись еще ниже, он принялся петь в прижатое ухо Кобылы, умоляя, угрожая, приказывая ей скакать вперед. На Холм. На холм.
Она споткнулась. Хирел удержал ее, изо всех сил рванув поводья, и продолжал подгонять вперед. Краем глаза он видел Юлана. Огромная пасть была разинута, сверкали белые клыки. Камни. Если бы Хирелу удалось добраться до камней, он смог бы защищаться. До самого конца, как и подобает. Будь проклят этот невероятный кот — порождение самого ада.
Перед ним маячил каменный круг. На самом высоком камне сидел Аварьян, и его раскатистый хохот заполнял мозг Хирела. Даже в отчаянии он понимал, что его положение крайне невыгодно: у него нет бога, который защитил бы его от этого пылающего монстра. Логика была жалкой защитой, философия рассыпалась в прах, словно башня из песка. А тысяча богов Асаниана оставалась всего лишь сказкой, которой пугали детей.
Кобыла резко отпрянула в сторону. Челюсти Юлана щелкнули там, где только что было ее горло. Хирел изо всех сил лупил ее пятками и хлестал длинным концом уздечки, направляя ее к западу. Она сопротивлялась, упираясь ногами и мотая головой. Юлан издал рык. Она окончательно обезумела.
Медленно, будто нехотя. Хирел взлетел в воздух и оказался на земле, ничего не соображая. Острые раздвоенные копыта молотили землю возле него. Ему оставалось только лежать, задыхаясь, и ждать смерти.