— О тебе отзываются очень хорошо, — сказал Хирел, не обращая внимания на терзания Саревана. — Даже самый последний бездельник помнит тебя или заявляет, что помнит. Тебе известно, что ты провел девять месяцев в темницах самого императора зла? Ты бежал с помощью огня и магии, взяв в заложники его наследника, и погиб в битве с его магами; тело твое вернулось в Эндрос, растерзанное на девять частей, которые лежали на спинах демонов. При помощи своей силы твой отец собрал останки. Он призвал твою душу от Аварьяна и снова вложил в тебя жизнь. Сделав это, он поклялся: император Асаниана будет подвергнут тем же мучениям, которые перенес ты.
Саревану хотелось вскочить на ноги и убежать в лес. Спрятаться от всего этого или ринуться навстречу судьбе, проклиная всех лжецов со всеми их обманами.
Он неподвижно сидел, следя за Брегаланом, который щипал траву, равнодушный к людям и их войнам.
— Нас никто не преследует, — сказал Хирел. — Никто о нас не говорит. Всех интересует только война и вооружение, а также вопрос о том, кто будет собирать урожай, если военные действия затянутся надолго.
Сареван почувствовал, как пламя его гнева разгорается все сильнее. Он не стал гасить его. Слова сами пришли ему на ум как бледные тени его ярости.
— Мне это не нравится, — сказал он. — Мне это совершенно не нравится.
— Это идет нам на пользу, — убеждал Хирел. — От этого воняет до самых небес. — Сареван одним прыжком оказался на ногах. — Юлан! Брегалан! Вперед, быстро!
Брегалан был резвее любого другого жеребца, ведь в нем текла кровь Бешеного, а кобыла родилась в диких краях и была объезжена зхил'ари. Они прекрасно справлялись с длинными пробегами и не нуждались в длительных выпасах. Таков был и сам Сареван, а вот Хирел оказался не столь крепким. Ему нужно было спать и есть. Сареван, приказав себе хранить спокойствие, покорно соглашался на очередной привал и тихо лежал на траве, глядя на катящийся по небу солнечный шар, пока его спутник спал мертвецким сном. Сам он почти не спал. После битвы с магами в Асаниане все, что он слышал и видел наяву и во сне, связалось воедино. Он пока еще не мог найти этому разгадку, но перед ним уже маячили слабые контуры. Он перестал злиться. Он поклялся и выполнит клятву: имя того, кто стоит во главе этого заговора, станет ему известно. Тогда он заставит заплатить за все.
Чем дальше они ехали, тем спокойнее казался край. Но это было лишь видимостью. В каждом городе имелся отряд вооруженной стражи. В каждом замке шло военное обучение, а в, кузницах ковали новое оружие. На дорогах было мало путешественников, а те, которые встречались им, держали руки на оружии и хранили бдительность. Не все люди, собравшиеся в военные отряды, намеревались сражаться за своего императора. Некоторые из тех, кому предстояло сделать это, перед отправкой на войну решили отомстить кровным врагам или, чтобы ожидание не показалось слишком скучным, добыть кое-какие трофеи. Средств к существованию у армии оказалось более чем достаточно: капитан оттачивал мастерство своих воинов, совершая короткие набеги, и кормил солдат тем, что они добывали. Чего же еще желать!
Никто из них не приближался к Саревану. Может быть, это происходило благодаря бдительности Юлана и его собственной осторожности. Но он не мог бы поклясться, что уверен в этом. Сареван скакал, потому что должен был двигаться, увлекая за собой остальных. Он не переставал бояться, что впереди ждет ловушка: заговор разоблачен, и границы закрыты для него. Поэтому теперь любая западня не стала бы для него неожиданностью.
Наконец они добрались до границ Карманлиоса и до Асан-Виана, задыхающегося от жары, характерной для того цикла Ясной Луны, который называется Солнечной Наковальней.
Кобыла Хирела начала хромать, и даже у Брегалана под опаленной шкурой резко выступали ребра. Хирел поник головой, его тело находилось в постоянном напряжении, и он судорожно сжимал поводья при малейшем толчке. Под глазами пролегли голубоватые тени.
Виан был замком, который среди прочих управлял городом Магрин. Его хозяин умер, не оставив после себя ни вдовы, ни наследников; согласно его воле, все имущество было передано заботам жрецов Солнца. Старшей жрицей во владениях барона оказалась Орозия из Магрина.
Она ожидала путников. А вместе с ней их ждали девять зхил'ари и дюжина асанианцев с горсткой надежных слуг. Они по-разному приветствовали принцев: зхил'ари — с восторгом, асанианцы — сдержанно, а Орозия — долгим, теплым взглядом.
— Добро пожаловать, мой господин, — сказала она, — и в добрый час.
Сареван пристально посмотрел на нее. Она улыбнулась. Он не видел и не чувствовал в ней никакого подвоха. Спустя мгновение он низко поклонился. — Преподобная сестра, все благополучно? — Все замечательно.
Сареван все время пребывал в таком напряжении, что, когда оно отпустило его, он пошатнулся. Орозия оказалась рядом, а вместе с ней и девять зхил'ари, встревоженные и взбудораженные. Он отмахнулся.
— Эй, не вертитесь возле меня. Посмотрите лучше, как там львенок.
