Но в то же время он не позволит, чтобы Черчилль пытался вот так, нагло, шантажировать его возможностью повышения в чине, ставя эту возможность в прямую зависимость от того, сумеет или не сумеет он отыскать коллекцию его писем к Муссолини. Если и сейчас Черчилля интересует только судьба его писем, в которых он в свое время объяснялся в любви к великому дуче Италии, очевидно, мечтая при этом стать великим дуче Англии, – то ответ будет предельно лаконичным: писем у его парней из разведки нет! И появление их в ближайшее время не предвидится.
И потом, с какой стати он заговорил о виконтессе? От кого он узнал, что виконтесса гостит на его вилле?
Однако все эти его страсти и терзания Черчиллю были неведомы. Он попыхтел сигарой, сделал еще пару глотков вина, ухмыльнулся каким-то своим мыслям и только после этого неспешно поднялся, чтобы, чопорно протянув О’Коннелу руку, вновь опуститься в кресло.
– Поздравляю, – лишь тогда, слишком запоздало, объяснил свой жест. – С сегодняшнего дня вы – генерал. О чем руководство «Сикрет интеллидженс сервис» завтра же официально уведомит вас. Теперь-то у нас, надеюсь, есть повод пригласить сюда будущую леди О’Коннел, равно как и повод выпить за здоровье короля?
– Еще бы, сэр Черчилль!
– Именно поэтому мы извинимся перед мисс Роудвайт и продолжим беседу все в том же узком мужском кругу, – остался верен своей давнишней журналистской непредсказуемости Черчилль. – Вы же понимаете, что, объявив такую новость в присутствии женщины, мы, конечно же, обязаны будем придерживаться всех полагающихся в таких случаях условностей.
О’Коннел опустился в кресло и тряхнул головой, словно пытался развеять призрачное видение. Когда в сознании его несколько прояснилось, он от души, хотя и с аристократической сдержанностью, рассмеялся.
– Я согласен с вами, – мрачно поддержал его премьер, допивая вино. – У нас слишком мало времени, чтобы рассуждать над превратностями наших судеб, господин генерал.
Черчилль поднялся и грузно, по-медвежьи, переваливаясь из стороны в сторону, прошелся по комнате.
«И все же странный какой-то визит», – настороженно наблюдал за ним О’Коннел. Премьер вел себя так, что у него даже не было возможности порадоваться за свои генеральские погоны. Не говоря уже о том, что О’Коннел еще и не до конца поверил в их появление.
– Вновь поздравляя вас с повышением, – попытался развеять его сомнения Черчилль, – я все же должен предупредить, что в Италию вам стоит отправиться в чине майора. В лучшем случае – подполковника. И под более благозвучной для итальянского уха фамилией.
– В Италию?!
– А чем вам не нравится Италия, генерал? И потом, разведчик вы или не разведчик? Хватить вам «разведывать» Лондон и его окрестности; здесь все давно разведано германской и русской разведками, – не упустил Черчилль возможности поддеть его. – Так что надо время от времени развеиваться.
– Значит, опять Италия! – обреченно проворчал новоиспеченный генерал. В этой стране его уже давно ничто не привлекало.
– Понимаю, что в Нью-Йорке сейчас спокойнее, – согласился Черчилль. – Зато Италия ближе.
– В чем нетрудно убедиться, сэр.
– К тому же побывать в Италии вас обязывают наши общие проблемы. В частности, меня заинтересовало ваше сообщение о «вечно молящемся монахе Тото» и вилле, на которой царствует княгиня… – премьер нервно пощелкал пальцами, пытаясь вспомнить фамилию. Но оказалось, что генерал тоже забыл ее. – Словом, вы догадались, о ком идет речь…
– Сардони, – наконец осенило О’Коннела.
– Возможно.
– Княгиня Мария-Виктория Сардони.
– На какую разведку она работает?
– На итальянскую.
– Но не только?
– Есть, конечно, подозрение, что и на абвер – тоже.
– Вот видите, до чего мы дожились: какую-то итальянскую княгиню, продающуюся всем разведкам мира, и ту не в состоянии соблазнить.
– Ну почему же, капитан Грегори…
– Что ваш Грегори в конце концов соблазнит ее, в этом я не сомневаюсь. Но я-то имел в виду – завербовать. Попытайтесь познакомиться с ней поближе. Лично. Помня при этом, что конечная цель – все же завербовать, а не соблазнить.
– Понятно, сэр.
– Только вербовать надо деликатно. Ни в коей степени не разоблачая ее как агента других разведок. После войны эта синьора нам еще пригодится.
– Совершенно согласен с вами, сэр.
– Теперь вы понимаете, почему этот разговор лучше было вести без виконтессы?
– Вы правы, сэр.
– Так постарайтесь пленить княгиню с тем же блеском, – Черчилль мельком взглянул на уводящую на второй этаж лестницу, нет ли там кого-либо из домочадцев, – с каким сумели пленить свою соседку, виконтессу Роудвайт. Уж в этом-то случае вольность нравов Бог и Англия вам простят.
– Завтра же начну готовиться к отъезду, сэр.
– Приготовления не должны быть ни долгими, ни шумными. Кстати, вам известен был такой министр – Галеаццо Чиано?
– Еще бы! Это же зять Муссолини. Ходят слухи, что он уже казнен.
– Не может такого быть.
– И якобы самим Муссолини.
– Стоит усомниться. Впрочем, казнили так казнили. В одном Муссолини, несомненно, прав: в Италии действительно развелось слишком много писателей.
– Вас интригуют дневники графа Чиано.
