– Странно. Вы настолько хорошо осведомлены в военных делах…
– Ничего подобного, – едва заметно улыбнулась повелительница, – просто умею прислушиваться к тому, что говорит наш полководец Зеноний или командующий флотом.
– Восприму как еще один совет.
– Главное в нашем имперском ремесле в том и заключается, чтобы находить время выслушивать своих подданных и вовремя выдавать их мысли и опыт за свои.
– Очень поучительный совет, – признательно улыбнулся Гаральд. – Настолько же поучительный, как замысел, связанный с почтовыми голубями.
– Если окажешься достаточно храбрым в бою и мудрым в перерывах между битвами, прикажу подчинить тебе все норманнские отряды, которые находятся в пределах моей империи, – Гаральд обратил внимание, что она сказала: «моей империи», и вообще вела себя как полноправная императрица, совершенно забыв, что является всего лишь супругой коронованного и всемогущего императора.
– Да, ты не должен забывать, что перед тобой – дочь могучего императора Византии, – уловила ход его мыслей повелительница, – последняя из македонской императорской династии. Той династии, усилиями которой и была сотворена Византия. Очень скоро ты и сам поймешь, что я с трудом мирюсь с тем, что вынуждена делить власть в империи. Причем делить ее с человеком недостойным.
– Потому и приказали лишить короны своего первого мужа?
Этот вопрос вырвался как-то сам собой, и, прекратив плескание в воде, Гаральд с опаской взглянул на императрицу: слишком уж прямолинейно он прозвучал.
– Не только короны, но и головы, – неожиданно спокойно ответила императрица. – Не достойной этой священной, предками моими прославленной, короны.
На сей раз конунг предусмотрительно промолчал: стоило ли вмешиваться в дела местного двора? Об убиенном тут же было забыто.
– Если у ваших родителей не было сына-наследника, то почему они не усыновили кого-то из достойных отпрысков?
– Что ж вы так запоздали со своим приездом в Константинополь, достойнейших из достойных? – саркастически поинтересовалась Зоя.
– Или пусть бы родила одна из наложниц. Страшно, когда обрывается династия.
– Вот отец и попытался спасти ее, короновав одного из претендентов… прямо на мне, – все еще не теряла чувства юмора повелительница.
– Что вам мешает короновать саму себя?
Зоя взглянула на викинга как на наивного простолюдина и снисходительно пожала плечами.
– Теперь уже поздно думать даже об этом. Впрочем, все еще может случиться. Возможно, на какое-то время мне и придется, как ты выразился, короновать саму себя. Хотя с куда большим желанием подвела бы под корону такого юного наследника, как ты.
– Но я не из рода Македонцев.
– А разве мои мужья из этого рода? – тут же парировала Зоя.
Викинг растерянно помолчал и, чувствуя, что разговор заходит в тупик, поинтересовался:
– Не боитесь, что эти ваши слова достигнут ушей императора? Не от меня, конечно.
– Они давно достигли его августейших ушей. Причем не только эти.
– Вы сказали, что со временем я смогу возглавить все норманнские отряды империи.
– Я сказала, что не исключаю этого, – уточнила Зоя.
– Значит, в один прекрасный день я могу превратиться в командующего небольшой, но вполне боеспособной, опытной армии. Правда, армии, пока еще не имеющей страны.
– Зато вовремя получившей своего «конунга конунгов».
– Не знаю, чем смогу отблагодарить вас за столь щедрый жест.
– За щедрое обещание. Пока всего лишь обещание, но, как ты понимаешь… Отблагодарить сможешь. У тебя крепкое молодое тело. До поры до времени оно будет восприниматься женщинами как самое большое, неоценимое сокровище. А пока что ты назначаешься начальником прибрежной стражи империи.
– Как прикажете, повелительница. Стражи – так стражи.
Человек, который передал голубиной почтой сообщение о трех пиратских галерах, нашедших приют в безлюдной бухте столь же безлюдного островка, затерянного в архипелаге небольших прибрежных осколков суши, не обманул и не ошибся. Этот агент Визария был потомственным рыбаком, предводителем артели, а значит, прекрасно знал многие шхеры Эгейского моря. К тому же не раз сталкивался с пиратами, которые на рыбацкие суда не нападали. Иное дело, что пытались вербовать молодых рыбаков. Но самое важное, что он указал бухту, в которой эти грабители укрываются и до поры до времени прячут в пещерах и гротах награбленное.
Подойдя лунной ночью к соседнему островку, викинги укрылись в одном из проливов и, выставив на вершинах двух прибрежных гор дозорных, дождались, когда пираты ограбили два корабля еще одного богатого арабского купца. Команды эти сорвиголовы почти полностью истребили, а корабли увели с собой, в Пиратскую бухту.
Абордажный бой этот разразился буквально в двух милях от места засады викингов, однако Гаральд предпочел не ввязываться в него. Приближаться к пиратам следовало по открытому морю, но стоило бы этим грабителям заметить византийскую флотилию, как купеческие суда они тут же пожгли бы, а сами спрятались бы в узком заливе, расставив своих лучников по окрестным скалам.
