Но прежде чем эта аудиенция состоялась, Гаральд предстал перед крытой колесницей[88] императрицы Зои.
– Вас, принц, уже уведомили, что император решил лично взглянуть на своего героя? – спросила она, оставаясь в колеснице.
– Уведомили.
– Он подозревает, что мы небезразличны друг другу, но вряд ли решится намекнуть об этом.
«Небезразличны друг другу?!» – мысленно повторил Гаральд и так же, мысленно, ухмыльнулся. Никаких особых чувств к этой женщине он не питал, разве что – некоторое уважение, которое обычно проявлял ко всякой особе королевского монаршего рода. По существу – к любой.
– То есть приглашает меня василевс вовсе не для того, чтобы вызвать на дуэль?
– Вы правильно сделали, что приказали провезти перед его причаленной галерой целый обоз своих трофеев, они не могли не впечатлить императора.
– Хотелось бы верить, что и вас они тоже впечатлят, – загадочно улыбнулся Гаральд и движением руки приказал подойти двум норманнам, которые, прежде чем двинуться с места, сняли с крытой повозки небольшой сундук.
Поставив сундук у ног императрицы, они открыли его. Гаральд обратил внимание, как, при виде жемчуга, золотых и серебряных перстней, серег и пряжек широко раскрылись от восхищения глаза Зои. Она запустила руку в сундучок, пропустила сквозь пальцы несколько жемчужин и влюбленно взглянула на юного принца.
– Теперь это случается так редко, чтобы кто-либо столь щедро пополнял императорскую сокровищницу, чтобы кто-нибудь заботился об империи. В основном все пытаются запустить в нее, уже основательно опустевшую, свои руки, чтобы как можно больше набрать в них.
– Пусть служит вам утешением то, что точно так же ведут себя чиновники и полководцы всех прочих империй, – заметил Гаральд, и повелительница обратила внимание, как этот юный витязь окреп и возмужал за время своих морских походов. И как – хотелось верить – во время этих рейдов он помудрел.
– Наследный принц прав, – подтвердил стоявший чуть в сторонке от Гаральда конунг Гуннар. – Мы это знаем по казне Норвежского королевства. И если бы эта казна…
Встретившись с тяжелым, осуждающим взглядом командира, Гуннар не завершил свою мысль и умолк.
– Это мой подарок лично вам, императрица, – вернул себе инициативу начальник прибрежной стражи. – Причем не в ущерб имперской казне, ибо все, что подлежит передаче в ее сокровищницу, находится на обозных повозках, которые вы уже видели.
– Вы поступили правильно, – кивнула императрица. – Вам нужна моя помощь?
– Нужна. Как вы помните, я никогда раньше не обращался к вам ни с какими просьбами…
– Только потому и не обращались, что мне удавалось вовремя предугадывать их, – с холодным цинизмом напомнила повелительница. – Но говорите, говорите… Хотя эту вашу просьбу тоже предугадать было несложно. Теперь вы озабочены тем, как бы часть добытых вами в боях ценностей вывезти за пределы империи.
– Речь идет о части моих трофеев, – поспешно объяснил Гаральд, забыв оценить прозорливость этой дамы.
– Разве кто-либо смеет усомниться в этом? – высокомерно поинтересовалась императрица.
– Пока никто, но…
– Если понадобится мое скромное заступничество в этом деле перед василевсом, то вы его получите.
И впервые Гаральд подумал о том, что как же трудно императору, не говоря уже о чиновниках, общаться с этой мудрой, как наскальная змея, женщиной.
– Мне действительно хотелось бы переправить в Киев такой же сундучок ценностей, причитающихся лично мне. Со временем эти ценности понадобятся, чтобы организовать поход в Норвегию.
– Кроме того, вам хотелось бы удивить кое-какими подарками юную княжну Елисифь, – мило улыбнулась Зоя. – Да не тушуйтесь вы так, не тушуйтесь, – подбодрила его эллинка. – Я сказала это не из ревности.
– Скорее, речь может идти о подарке ее матери, великой княгине Ингигерде, которая приходится мне тетушкой, – ответил Гаральд, не снисходя до того, чтобы выяснять: если повелительницу нельзя заподозрить в ревности, то для чего она напомнила ему о Елисифи?
– А также о подарке князю Ярославу, – добавила Зоя, пытаясь произнести эти слова так, чтобы принц не уловил в них ни тени иронии.
– Дань уважения к правителям, которые меня приютили.
– Вот видите, как легко мы понимаем друг друга, – снисходительно улыбнулась повелительница. – О нас с вами библейским предостережением «свой своя не познаша» не выскажешься, поскольку это действительно не о нас.
Однако это всего лишь вежливая отговорка, в то время как Гаральду хотелось знать, чем конкретно, а главное, каким образом императрица собирается помочь ему. Свое «благодарю» он, конечно, процедил, но продолжал терпеливо ждать разъяснений.
– Увы, мой принц, в эти минуты вам не придется услышать того, на что вы рассчитывали. Но за то время, пока вы будете обмениваться словами вежливости с императором, я попытаюсь подумать над вашей просьбой. Не исключено, что встретимся сразу же после аудиенции. Словом, вас уведомят, где и когда.
