— Что же касается Иллюмовых и Миражевых… — Кемаль Каюмов медленно провел пальцами по борту своего бокала, оставляя мокрый след на хрустале. Его рубиновая серьга вспыхнула в свете луча солнца, когда он наклонил голову в почтительном поклоне. — Мы постараемся выполнить вашу просьбу, княгиня. Но… — он сделал многозначительную паузу, его пальцы замерли в воздухе, словно рисуя невидимые символы. — Это будет не быстро. Вы сами знаете, насколько сильно нас опасаются, насколько сильно нас сторонятся. Достать образцы в такой ситуации проблематично.
Я сидел, слегка откинувшись на спинку дивана, и вдруг осознал, о чём шла речь. Мои пальцы непроизвольно сжали подлокотники, когда до меня дошло значение этих фамилий — они слишком явно напоминали вид магии, практикуемый в этих родах. Бабушка пыталась найти моих родственников по отцу. Логично — нужно было знать, кого опасаться. И кто, как не маги крови, могли помочь в этом деликатном вопросе?
Княгиня, сидевшая напротив, слегка поджала губы. Её единственный глаз сузился, когда она перевела взгляд с Кемаля на меня, будто оценивая мою реакцию. Её пальцы задумчиво поглаживали клюв горгульи на рукояти трости.
Другая проблема заставила меня напрячься. Я вовсе не горел желанием предоставлять кому-либо образцы своей крови. Какая-то внутренняя тревога шептала, что маг крови с одной-единственной каплей может натворить таких «чудес», что мало не покажется. Вплоть до управления телом, дистанционного проклятия или даже смерти.
«С Каюмовыми нам нужно не просто дружить… — пронеслось у меня в голове, пока я наблюдал, как Кемаль грациозным движением поправляет манжеты рубашки. — А иметь самые тесные кровные связи».
Эта мысль заставила меня задуматься. Возможно, стоило обсудить с бабушкой брачный союз? Хотя сначала следовало разобраться с местными семейными законами…
Обсудив вопрос с двумя родами, Кемаль Каюмов встал, совершив изысканный поклон.
— До следующей встречи, княгиня. Княжич, — его глаза на мгновение вспыхнули алым, когда он взглянул на меня перед тем, как развернуться и выйти из зала.
Дверь за ним закрылась с тихим щелчком, и в гостиной воцарилась тишина. Я почувствовал, как бабушка устремила на меня пристальный взгляд. Время лёгкого допроса настало — или, вернее, время утоления её любопытства, хотя первый вариант был явно ближе к истине. Её пальцы принялись выбивать нетерпеливую дробь по ручке кресла, а брови угрожающе поползли вверх, требуя объяснений.
— Отдельно мы ещё обсудим, — она внезапно наклонилась ко мне, её тень накрыла меня целиком, — каким образом ты смог достать горга из закрытой клетки, ключи от которой хранятся у меня лично!
— Хотелось бы и мне знать… — пробормотал я, потирая виски. В тот момент я действительно действовал на автомате — просто захотел, чтобы прутья исчезли, и они… исчезли. Что теперь с той клеткой — большой вопрос. Как и с телом горга. Его стоило похоронить с почестями, как разумное существо, пожертвовавшее собой ради меня.
Княгиня внезапно замолчала, её трость замерла в воздухе. Она медленно склонилась надо мной, её лицо теперь было всего в нескольких сантиметрах от моего.
— Ты мне хоть скажи, оно того стоило? Весь этот риск и потери? Стоило ли это результата?
Трость снова застучала по мрамору, каждый удар отдавался в моих височных костях — новообретённый острый слух превращал это в пытку.
Я глубоко вдохнул и неожиданно парировал:
— А вы ничего не заметили, когда я вошёл?
Княгиня замерла на полуслове. Ее трость застыла в воздухе, как заколдованная. Глаз расширился, бровь медленно поползла вверх. В комнате воцарилась тишина, настолько глубокая, что стало слышно, как где-то за окном скребется ветка о камень.
Я медленно поднялся с дивана, слегка покачиваясь на ослабленных ногах, но с неожиданной грацией протянул руку бабушке — изящным жестом, словно приглашая её на бал. Княгиня замерла на мгновение, её единственный глаз расширился от удивления, прежде чем она неуверенно отставила трость в сторону и положила свою морщинистую ладонь в мою.
— Позвольте, Ваше Сиятельство, — прошептал я, мягко, но уверенно помогая ей подняться. Как только она встала, я легко поднял её в воздух, закружив в импровизированном вальсе. Княгиня оказалась удивительно лёгкой — не потому, что была хрупкой (её плотное телосложение говорило об обратном), а потому что мои руки теперь обладали невероятной силой.
— Юра! Что ты…— её возмущённый возглас потонул в смехе, когда я ловко перехватил её за талию, уверенно ведя по комнате. Мои ноги, ещё недавно едва державшие меня, теперь двигались с непривычной плавностью. Я даже позволил себе небольшой пируэт, прежде чем аккуратно поставить княгиню обратно у диванчика.
Сделав театральный поклон, одна рука за спиной, другая изящно вытянута вперёд, я поднял взгляд, встречая её потрясённое выражение лица.
— Но… как? — вырвалось у княгини.
