В ответ она мгновенно преобразилась — лисьи ушки исчезли в её тёмных волосах, хвост растворился в воздухе, и передо мной оказалась прекрасная японка в изысканном шёлковом кимоно, без единого намёка на сверхъестественную природу.
— Так лучше? — спросила она, изучая мою реакцию своими бездонными тёмными глазами.
— С хвостом и ушками было определённо экзотичнее, — честно признался я. — Хотя в человеческом виде ты, конечно, привлекаешь меньше ненужного внимания.
— Ха! — её смех прозвенел, как колокольчики. — Чтобы не привлекать внимания, не обязательно быть простым человеком. Нужно просто знать как.
— Не уходи от темы, — остановил я её, чувствуя, как разговор уходит в сторону. — Что значит это «достичь величия»? И какое отношение к этому имею я? Тебе всего восемнадцать, ты явно из хорошей семьи. Твои родители или опекуны вообще в курсе, где проводит время их дочь? И в каком… положении? — я подчеркнуто оглядел нашу более чем компрометирующую позу.
— Конечно! — она гордо вскинула изящный подбородок. — Я же мико, мне позволено многое… даже это, — она намеренно поёрзала подо мной, вызывая новую волну возбуждения.
Это объяснение ничего не прояснило. Казалось, она намеренно сыплет экзотическими терминами, чтобы ещё больше запутать меня.
— Так, Юмэ, давай по порядку: что такое «мико» в твоём понимании? — решил я начать с основ.
— Мико — это женщина-шаманка, служительница высших сил, — терпеливо объяснила она, будто говорила с ребёнком. — С шестнадцати лет мы имеем все права взрослых, включая право самостоятельно принимать решения и нести за них ответственность. Наши родители не могут нам запретить то, что связано с выполнением священного долга.
«Похоже на японский вариант амазонок, только с духовным уклоном, — подумал я. — Интересно, насколько далеко простираются эти „права взрослых“ в их понимании?»
— Хорошо. И каким именно высшим силам ты служишь? — продолжал я свой допрос.
— Глупенький! — её глаза сверкнули торжеством, словно она ждала этого вопроса. — Иллюзиям, конечно же! Разве не очевидно?
Теперь многое встало на свои места — с учётом её помощи в изменении моей внешности. Видимо, усталость действительно сильно сказывалась на моей сообразительности сегодня.
— И каким ветром тебя занесло в Россию, если твои боги там, а мы здесь? — не сдавался я, чувствуя, что приближаюсь к разгадке.
Она загадочно улыбнулась:
— Мне было видение, — прошептала она так, что её тёплое дыхание коснулось моих губ, — что истинную силу я обрету только рядом с гайдзином.
— Гайкокудзином, — машинально поправил я, чем вызвал у неё настоящий шок. Её глаза округлились, а губы беззвучно сложились в букву «о».
Похоже, в моём прошлом были познания японского языка, ведь «гайдзин» — довольно пренебрежительное прозвище для иностранцев в Японии, в то время как «гайкокудзин» — более вежливый и официальный вариант. Боги, во что я вляпался… Кем же я был раньше, если знаю такие тонкости?
— Обещаешь не вырываться и не устраивать истерик, если я тебя отпущу? — спросил я, чувствуя, что она уже достаточно успокоилась.
— А ты обещаешь меня не съесть? — парировала она, и в её глазах мелькнул искренний страх.
Я не мог сдержать смешка:
— Юмэ, если бы я хотел тебя съесть, я бы уже вспорол тебе горло своими клыками… которых, как ты можешь заметить, у меня нет. Мои интересы лежат в несколько иной плоскости, и если ты продолжишь так выразительно ёрзать подо мной, ты очень скоро об этом узнаешь.
— Нет, так дело не пойдёт, — внезапно возмутилась она, и её нос задорно вздёрнулся.
Я мысленно хмыкнул. Как будто я не понимал, что лишать невинности жрицу в собственной спальне — не самая разумная идея. Особенно учитывая её происхождение и возможные последствия. Хотя её поведение определённо не соответствовало образу скромницы.
— Первый раз должен быть особенным, — неожиданно серьёзно заявила она. — Он должен произойти в священном месте силы, чтобы мы могли впитать его энергию и поднять наши ранги.
Моя первая мысль была не о её удивительной раскованности, а о том, где бы раздобыть подробную карту таких мест — это могло стать прекрасным поводом для совместного путешествия. Хотя её слова звучали как-то слишком… методично для романтики.
— Я надеюсь, ты шутишь? — попытался я уточнить, заглядывая в её глаза в поисках насмешки.
Но она лишь серьёзно покачала головой, гордо вскинув подбородок:
— Ни капли. Это очень важно для нашего будущего.
Плюнув на эротические подробности нашего странного знакомства, я решил перейти ко второй части этого русско-японского балета, который с каждой минутой становился всё более абсурдным.
— Что это за ракшасы такие, если ты приняла меня за одного из них? — спросил я, стараясь говорить максимально чётко, чтобы незнакомая терминология не запутала меня ещё больше.
Юмэ нахмурила свой изящный носик, и её человеческие ушки нервно дёрнулись, будто у лисицы:
— Я и сейчас не верю, что глубоко в тебе не сидит ракшас, — пробормотала она. — А если подробнее… ракшасы — это демоны кошмаров. Настоящие чудовища из самых тёмных легенд.
