Кицунэ чуть вздёрнула подбородок, чтобы казаться уверенней, чем была на самом деле.
— Со своей стороны могу сказать, что не знаю, каким образом на дирижабль попал Юрий Викторович, однако же в отношении всего остального он ни словом не соврал.
— Да, ребятки, начудили вы. Не потеряли бы ещё артефакт, цены бы вам не было! А так предотвратили вывоз реликвий имперского значения. Да ещё, похоже, и заговор вскрыли мимоходом.
— Мы теперь в столицу? — осторожно уточнил я.
— Нам без артефакта в столицу хода нет, — покачал головой удручённо Савельев. — Хрен с ним, с Великим Князем. Артефакт позарез нужен для другого. С его с помощью архимагов должны были на Сахалин перенести, помогать держать оборону Курильских островов, а теперь японцы выиграли время и могут додавить наших казацкие заставы.
Савельев раздал распоряжение, и часть его людей на орлах удалилась в указанную мной сторону. На месте падения дирижабля чадили чёрным дымом обломки. Остальные безопасники принялись разыскивать на местности артефакт.
Меня же отчасти мучила совесть. Пряча артефакт, а я не думал, что у него столь важное значение. Признаться, я думал, что яйцо — нечто вроде накопителя энергии, от которого мне постоянно предлагал отпить внутренний голод. Да и Константин Платонович упоминал нечто подобное. Теперь же необходимо было как-то вернуть артефакт безопасникам. Желательно так, чтобы меня после этого в казематы не упекли.
Я не придумал ничего лучше, чем полезть на дерево, с которым до того столь близко познакомился. Забравшись повыше, я нырнул в собственное Ничто, чтобы вновь пронестись перед носом у предка и выхватить с полки артефакт Пожарских на экранирующей подложке.
И снова отключка на одну секунду сыграла со мной злую шутку. Стоило вынуть артефакт из схрона, как на меня тут же спикировал феникс огненной кометой. Я без раздумий швырнул артефакт вниз под ноги безопасникам.
Есть такое высказывание «почувствовать себя между молотом и наковальней». Так вот, я прочувствовала себя живым олицетворением этого высказывания: сверху на меня летел горящим болидом рассерженный феникс, а снизу меня вновь сдавило непонятной магией. Симптомы были всё те же: гул в ушах, давление в груди, белые пятна в глазах. Меня словно раскатывало в тонкий блин. И даже с учётом падения сквозь ветви, вслед за артефактом ощущения были так себе.
Нет, вернёмся в столицу, разберусь со всеми неточностями в работе вассальной клятвы. Одно дело — защищать принца и быть от него зависимым вместе с его младшей сестричкой. И совсем другое — не иметь возможности даже защитить себя от каких-нибудь несознательных элементов, решивших провести переворот в семье и в империи заодно. Мне такого счастья и даром не надо. Нужно будет обсудить этот вопрос с Андреем Алексеевичем.
И снова, во второй раз за день, я считал ветки сосны собственным многострадальным телом, при этом сверху на меня нёсся поток пламени. Сгруппироваться особо не вышло, но шмякнулся я словно кошка, сразу на все четыре конечности, погасив остатки инерции перекатом. Следом на моём месте приземлился феникс, но уже не в виде пламенной птички, а в виде человека, воюющего и катающегося по земле, хватающегося за горло и дерущего скрюченными пальцами игольчатую сосновую подстилку. Что интересно, катался он не голышом, а вполне одетым, с оружием на боку и даже в каких-то защитных артефактах.
Я же впервые рассмотрел, как выглядело магическое воздействие, используемое для задержания магов-преступников. Оно походило чем-то на астральных тварей, живущих в братьях ордена. Но если орденские жрали ауру и лишь после добирались к источнику, как у брата княгини, то эти сразу облепляли источник и будто закупоривали его, постепенно сжимая его стенки. Не было поглощения или поедания, было лишь неимоверное давление. Ведь источник мага продолжал аккумулировать силу, сопротивлялся давлению извне, всё больше переполняясь. В какой-то момент, вероятно, источник должен был взорваться.
«Любой другой, но не наш», — хмуро отозвался мой собственный голод.
«А что ж нам тогда так херово было, что ты кое-кого сожрать грозился?»
«Нам ещё нормально, остальным хуже!»
Да уж… с голосом в голове нужно было что-то делать. Но хорошо уже было хотя бы то, что он заговорил не только на тему «Дай пожрать!»
«Эта тема для нас всегда актуальна!» — тут же отозвался голос с ехидцей.
Пока же я налаживал внутренние связи в собственной голове, к Великому Князю подбежали гвардейцы и накинули на него колодки, похожие на те, которые я видел совсем недавно на Юмэ, и лишь после этого давление спало. Я старательно пытался сделать вдох и тихо ругался сквозь зубы, пока Савельев что-то тихо выговаривал Михаилу Дмитриевичу. Особа императорской крови набычилась и смотрела на сыскаря упрямым взглядом из-подо лба.
