— С виду гнездо из полыхающих веток, — принялся я обстоятельно описывать упрятанный артефакт, — а внутри пирамидка алая, с тремя гранями и со старинным текстом, вырезанным на сторонах. Особо разобрать, что там написано не смог. Уловил что-то про феникса и про пламя.
Савельев выругался.
— Я правильно предположил, что артефакт имеет отношение к Пожарским? — осторожно уточнил я.
— Правильно, Юрий Викторович. Вот только пропал он не далее как сегодня днём из родовой сокровищницы. Где вы его обнаружили?
— На обломках ящика, выпавшего из японского дирижабля, — я понимал, как сейчас будет выглядеть моя история, но уж лучше было рассказать её в своей интерпретации. Чем на допросе, где соврать или сказать полуправду будет сложнее. — Григорий Павлович, я сейчас коротко и по существу опишу своё участие в событиях, а вы дальше уже зададите интересующие вопросы. Позволите?
Савельев покосился на азиатку, осторожно подсевшую ко мне и чуть ли спрятавшуюся за моей спиной, и кивнул:
— Не забудьте упомянуть про вашу спутницу.
— Несомненно, — согласился я и принялся за рассказ: — По одной из своих магических направленностей я — иллюзионист. Сидящая за моей спиной сударыня — жрица некой божественной сущности этой направленности. Мы уговорились с мико Юмэ, что она возьмётся за моё обучение, не безвозмездно естественно. В условленное время она не появилась, и я отправился к японскому посольству, где увидел, как япоснкий дипломатический корпус спешно эвакуируется. Госпожа Юмэ и вовсе шла под конвоем и всячески показывала, что её увозят против её воли. Потому я проследил за делегацией до воздушного порта, прикинулся грузчиком и вместе с грузом попал в грузовой отсек дирижабля. Укрылся. Спустя полчаса мы оказались в воздухе, встретились с госпожой Юмэ и планировали тихо покинуть воздушное судно, но вдруг разом сработали все сигнальные системы и нам пришлось эвакуироваться незапланированным способом. Мы выпали сквозь дыру в днище дирижабля, а следом за нами полетел и огромный ящик из грузового отсека. Нас подстраховали химеры, не дав разбиться, а вот ящик рухнул и разлетелся на части. От него полыхнуло пламенем в разные стороны, и мы решили проверить место падения, чтобы в случае необходимости не дать заняться лесному пожару. Торфяники тушить -весьма непростая задача. На обломках ящика с неким экранирующим покрытием обнаружили артефакт. Изучив его внешний вид, я предположил, что он принадлежит императорскому роду, и решил вернуть его в столицу. А после на нас обрушился пламенный феникс с требованиями отдать артефакт. Сударя узнала госпожа Юмэ, представив Великим Князем Михаилом Дмитриевичем. Я попытался донести до Его Императорского Высочества, что являюсь камер-юнкером при принце и артефакт передам лично ему, но подвергся нападению со стороны Великого Князя огненным смерчем. Поняв, что нам с госпожой Юмэ противопоставить ему нечего, ибо это грозит смертельными последствиями мне со стороны вассальной клятвы, а ей со стороны военного трибунала, мы создали вокруг Великого Князя иллюзорную клетку, а сами попробовали сбежать с артефактом. Но я не рассчитал размер собственного резерва. Потеряв в полёте сознание, мы упали. В себя пришёл уже без артефакта, считая телом ветви на деревьях. Пока пытался прийти в себя, почувствовал состояние удушения и тяжести в груди, будто мне ломали рёбра. После появились вы.
— Почему не отдал артефакт Великому Князю?
— Показалось подозрительным, что родовой артефакт выпал из японского дирижабля, а рядом «вдруг» оказался кто-то из кровной родни принца, — пояснял я собственные рассуждения. — Скорее, похоже было, что он и посодействовал попаданию артефакта на дирижабль. Возможно, меня после этого обвинят в некорректном отношении к царственной фамилии, однако же в данном случае я полностью придерживался девиза Её Императорского Величества Марии Фёдоровны, лучше перебдеть, чем недобдеть. И ещё прошу отметить, что Великий Князь предлагал отдать ему артефакт взамен на то, что он промолчит о моих связях с госпожой Юмэ. То есть имел место шантаж с целью завладения родовым артефактом. Мне скрывать в данном случае нечего, ни в чем противоправном себя замешанным не считаю, кроме разве что угроз подправить лицо князю в ответ на оскорбления в адрес княгини Угаровой.
— Куда делся дирижабль после вашей эвакуации?
— Видели, как развалился на горящие куски ушёл в пике в землю. Искать выживших не стали, тем более не успели фактически. Почти сразу к нам прилетел Великий Князь с угрозами.
— Откуда летели?
Я указал примерное направление.
— А где феникса оставили?
— Поляну с осколками, где развалился ящик, с высоты будет отлично видно. Там выгоревшее тёмное пятно.
Савельев подумал с минуту, прежде чем задать следующий вопрос:
— А сударыня японская ваши слова подтвердить сможет?
Я повернулся к Юмэ, которая выглядела очень бледно. День у неё выдался насыщенный: сперва её удерживали в колодках, экранирующих силу, потом устроили свободное падение, а после и вовсе непонятно какой силой придавили, так, что она кричала, будто перед смертью.
