Как показала практика, имитация экранирующего материала жрала безбожное количество энергии. Отлететь нам удалось едва ли на пару километров, когда голод стал просто невыносимым. Я уже засматривался на шею сидящей впереди меня кицунэ с гастрономическим интересом, так ещё и внутренний голос твердил:
«Отпей из яйца! Это вкусно!»
Кое-как удерживая обломок с артефактом и слушая постоянное ворчание внутреннего «я» о желании перекусить в небе яйцом Пожарских, я инструктировал Юмэ:
— Я освобожу тебя от кандалов, а ты нас скрой. Ибо и тебе, и мне грозит смерть за покушение на особ императорской крови. А так хоть сможем оторваться.
— Не сможем, — возразила кицунэ. — Он чувствует артефакт, как маяк.
— Отставить возражения! Закинь руки за голову! — скомандовал я. — Остальное — моя проблема!
Кицунэ тяжело вздохнула и послушно выполнила мой приказ.
Я обхватил свободной ладонью блокираторы и с удивлением почувствовал, как в них отозвалась знакомая магия.
«Магию в этом артефакте можешь забрать!» — дал я послабление внутреннему оголодавшему «я».
Как пустота могла высосать пустоту, я без понятия. Но вышло. Кандалы попросту рассыпались у меня под ладонью, словно трухлявый пень от старости. Кицунэ даже вздрогнула, когда поняла, что свободна.
Однако голод лишь притупился на время, давая о себе знать с новой силой.
Пришлось приказать химере опуститься почти к самым кронам деревьев, преследуя сразу две цели: попытаться скрыться от Великого князя и смягчить падение о ветви, когда развеется химера. Правда, это всё были полумеры. Нужно было нейтрализовать маяк, не то до столицы мы не долетим. Решение пришло неожиданно. Я представил своё внутренне Ничто и тут же провалился в него, оказавшись нос к носу в тенью души Бьерна Утгарда.
— Мы тут посовещались… — начал степенно предок, но был бессовестно мною прерван.
— Посторожи! — на бегу крикнул я, закинув гнездо с осколком на пустующую полку в деревянном шкафу. — И спасибо, что вернулся, ночью загляну обязательно, обещаю!
Из личного подпространства я вывалился рывком, ощутив удовольствие от свободного падения.
Стоп! Твою мать!
Кто ж знал, что посещение моего Ничто не только спрячет фон артефакта, но и перекроет канал подпитки моих иллюзий⁈
Секунды падения сменились ударом о молодые сосновые ветви, а после треском и акробатическим этюдом по веткам постарше, отбившим разом всё желание ещё раз проводить подобные эксперименты. Лежа на упругом ковре из сосновых иголок, я радовался, что мы летели над лесом, а не где-то в горах. Там посадка была бы пожёстче.
Рядом застонала кицунэ. Вместе с магией к ней вернулась и привычная полулисья ипостась.
— Идиот! — беззлобно констатировала она очевидное. — Кто же иллюзию в воздухе развеивает? Не мог сначала приземлить своего питомца?
— Извини, резерв неожиданно закончился, — решил я чуть схитрить, бездумно разглядывая лапник над головой.
— Ох-ох-ох! — едва ли не запричитала лиса. — Это же с каких азов тебя надо начинать учить⁈ — она натурально схватилась за голову, а потом вдруг принялась озираться вокруг: — Где артефакт? Ты куда его дел?
— Я отключился на мгновение при опустошении резерва, — вот здесь почти не соврал. — Когда пришёл в себя, мы уже падали, и артефакта в руках не было.
Какой я молодец! Хоть артефактом правды проверяй!
— Твою мать! Нам же никто не поверит, что мы случайно нашли и потеряли родовой артефакт императорского рода! — снова схватилась за голову кицунэ.
— Конечно, не поверят, — послышался откуда-то сверху незнакомый голос. — Но имперская безопасность и не таких умельцев раскалывала. Именем Её Императорского Величества вы арестованы!
После этих слов кицунэ завизжала, будто её режут, я же ощутил такое давление в области грудной клетки, будто мне пытались проломить рёбра. Воздух выдавило из лёгких. Перед глазами появились белые круги, в ушах зашумело, перекрывая стук собственного замедляющегося сердца, и где-то на грани сознания пустота внутри вдруг заворочалась и облизнулась на нападавшего:
«А этого можно высосать?»
И ведь я уже готов был согласиться, когда услышал смутно знакомый голос:
— Отставить удавку!
— Григорий Палыч, они про артефакт говорили. Точно причастны. Азиатка так и сказала, что нам никто не поверит, что мы случайно нашли и случайно потеряли.
Григорий Павлович… Это Савельев что ли?
Я как раз успел продышаться, да и круги в глазах исчезли, когда надо мной склонился безопасник. Надо же, ради артефакта сам на задержание отправился. Видимо лихо ему досталось во дворце, раз на полевую работу потянуло.
— Княжич, мой сотрудник говорит правду? Вы говорили что-то подобное? — вкрадчиво поинтересовался Савельев, помогая мне сесть.
Я даже не стал отпираться.
— Истину глаголит, Григорий Палыч, — усмехнулся я.
— О каком артефакте шла речь, Юрий Викторович, — Савельев был похож сейчас на ищейку, так и водил носом, принюхиваясь ко мне.
«А ведь он не столько артефактам доверяет, сколько своему чутью», — понял я. И здесь нужно быть особенно острожным, чтобы не нажить себе врага в лице главного безопасника империи.
