А мы спускались всё глубже. То тут, то там я видел рельсы и вагонетки, на них находящиеся.
— Неужто магия не смогла придумать другого, альтернативного способа доставки грузов? — заметил я с некоторым разочарованием. — Или же сами Светловы забрали всё новейшее оборудование, оставив прадедовские вагонетки?
Заметив мой взгляд, Земцов снова улыбнулся и с некой затаённой гордостью пояснил:
— Это необычные вагонетки. Это артефакты. Они спокойно перевозят руду нагора, они бесшумны, увеличенной грузоподъёмности, и в случае обвалов они вполне в состоянии левитировать и преодолеть небольшое препятствие. Для особо же ценных находок у нас есть левитирующие платформы, — с гордостью заметил он. — Однажды мы подняли самородок размером с лошадь.
По дороге мы встретили ещё и несколько подземных пещер, из которых пыхало жаром, да таким, будто мы стояли у жерла вулкана. Воздух был сухим и тонкими иголочками колол лёгкие, заставляя дышать неглубоко и часто.
— А каково предназначение этих пещер? — уточнил я у Земцова.
— О-о, это вотчина алхимиков. Здесь у нас «поющие» печи, где нечистое серебро очищается магическим пламенем, и алхимические ванны, где алхимики помогают отделить примеси от чистого металла. Сейчас полностью весь процесс остановлен, но завтра с рассветом начнётся новый рабочий цикл. Печи при этом не гасят. Уж очень сложно их по новой запустить после остановки.
Чем глубже мы опускались, тем интереснее была окружающая обстановка. В особо богатых местах казалось, что серебро растёт не в виде кристаллов, напоминающих лунные лучи, а будто бы жидкими слезами стекает сквозь породу.
— Это нормальное состояние или же последствия размягчающего заклинания? — указал я Земцову на серебряную «сосульку».
— О нет, Юрий Викторович, не то и не другое. Это как раз-таки эффект полнолуния, — принялся пояснять нам управитель. — Раз в месяц рудник поёт и плачет, резонируя с лунным светом. По поверью, считается, что серебряная жила здесь — это олицетворение некой погибшей богини, которая слезами тужит по кому-то из близких существ и, проливая слёзы в полнолуние, делится с нами своей скорбью в виде серебра. Но поскольку тужит она уж очень долго, часть её слёз превратилась в серебряную рудоносную жилу.
Я ещё раз присмотрелся к каплям серебра, стекающим сквозь трещины. Они точно так же ритмично мерцали, вновь напоминая кровоток.
«Неужто действительно здесь покоится некое божество? — мелькали у меня мысли, пока я следовал за Земцовым. — Или речь об элементале? Или же это просто-напросто красивая легенда?»
— А как у вас, Максим Сергеевич, с безопасностью? — поинтересовалась княгиня, буквально сняв с языка мой вопрос. — Часто ли случаются обвалы?
— Обвалы породы? — уточнил управляющий. — Уж давненько не бывало. Говорят, что подобное случалось, когда духи гневались, когда чужие приходили, когда пытались своровать запасы «Лунной жилы». Однако же как добычу взялись вести упорядоченно, так таковых и не бывало. В опасных участках у нас стоят невидимые барьеры, которые отрезают возможность прохода в ненадёжные выработки. Также у всех горняков есть амулеты, предупреждающие о возможной сейсмической активности. Плюс на всех стенах существуют магические метки, показывающие ближайший безопасный путь на выход. Данный спуск не единственный. В принципе, из-под земли есть ещё около трёх резервных подъёмов. Они не столь хорошо оборудованы, но в случае необходимости даже слабенький маг земли сможет вывести горняков на-гора.
— Максим Сергеевич, — снова задала вопрос княгиня, — то есть вы хотите сказать, что Светловы отдали нам действительно полностью работающее предприятие? С полным комплектом персонала и, соответственно, с государственными заказами?
— Можно сказать и так, — улыбнулся управитель. — Я предполагаю, что вы, конечно же, решите поставить своих людей на ключевые посты, поэтому хотел бы попросить у вас хотя бы три месяца на передачу дел. В связи с тем, что я на этом руднике работаю последние сорок пять лет. И для меня это такое же детище, как и для вас, княгиня, ваши химеры. А посему оставлять рудник в ненадёжных руках, которые будут управлять им так-сяк, не хотелось бы. Я готов обучить вашего представителя всему, что знаю.
— Вы знаете, Максим Сергеевич, если вы готовы будете дать клятву служения, с пометкой об отсутствии вреда — словом, делом либо помыслами — в отношении рода Угаровых, то персонал и вас лично менять не будем, — вмешался я. — Вы как профессионал очень дорого стоите, и всё, чего мы хотим от вас, — это лояльности. Более ничего. Поскольку у нас есть здоровые опасения в части того, что Светловы так просто не оставят нам рудник в целости и сохранности…
Я заметил, как при этих словах по лицу Земцова пробежала тень.
— Вы что-то знаете об этом, Максим Сергеевич.
Я не спрашивал, я утверждал.
Он опустил взгляд в пол и секунды три стоял молча, пока не решился:
