Она вскинула голову, откинув за плечи длинные серебристые косы, и немигающим взглядом уставилась на меня:
— Войдлорд, ты меня видишь и слышишь?
— Странная ты, сама же просила о помощи, а теперь тратишь время на глупые вопросы. Как тебя зовут?
Девушка вздрогнула всем телом, когда на неё пролился луч серебра. Источник света располагался где-то очень высоко, словно мы вместе в каменном мешке, а на потолке имелось небольшое отверстие, сквозь которое её и ласкал серебряный луч. Девушка млела от ласки лунного света, зажмурившись, словно кошка, и покачиваясь в такт, отчего цепи на её руках совершенно немелодично позвякивали, нарушая очарование момента. Если бы могла, она бы затанцевала, но кандалы сдерживали её движения.
«Сумасшедшая, что ли? — подумал я. — То разговаривает, то зовёт, то никак не реагирует и начинает танцевать».
Хотя зрелище воистину было завораживающим, его невозможно было игнорировать — настолько движения были пластичны. Казалось, будто бы незнакомка даже несколько воспаряла над своими оковами, отрываясь от земли и чуточку левитируя. Однако же надолго её не хватило. То ли запасы силы были скудные, то ли силу ей даровал тот самый луч, заглянувший в тюрьму на несколько мгновений и вновь исчезнувший из-за смены положения луны на горизонте.
Незнакомка со стоном и звоном цепей опустилась обратно на пол, ноги её подогнулись, отчего она даже опустилась на колени. Лицо её закрыли волосы, скрывая выражение, но, однако же, не сумев скрыть… муку. Такое ощущение, будто у матери на моих глазах отобрали её собственное дитя. Незнакомка выглядела опустошенной и раздавленной, продолжая стоять на коленях.
— Меня зовут Эсрай. Я — дочь Луны и Серебра, — прошелестел тихий мелодичный голос, напоминающий звон колокольчиков в весеннем лесу.
— Что ты здесь делаешь, Эсрай? Кто тебя пленил?
Девушка сделала несколько глубоких вдохов перед тем, как начать свой рассказ:
— Давным-давно меня заточил один из Войдлордов, чтобы шантажировать моих мать и отца. Но, видимо, он не получил от них желаемого, и я осталась навеки вечные здесь, в ловушке, лить слёзы по настоящему миру и по собственной свободе. Как сказал Войд: «Хоть так принесёшь пользу». А чтобы я не сдохла от тоски и не обессилела, продолжая питать нужную ему жилу, он оставил в темнице маленький лаз, чтобы я могла подпитываться от сил своей матери.
Что интересно, при этом с Эсрай я говорил явно не на русском языке, но понимал её неплохо и даже, кажется, мог отвечать на этом же языке.
— Эсрай, ты с Альбиона? — вспомнил я старое название Британских островов.
— Д-да, — чуть заикаясь, ответила она. — Откуда ты знаешь? И откуда ты знаешь наш язык?
— Хотел бы и сам я знать, — хмыкнул я. — Страдаю провалами памяти, и иногда некоторые вещи сами всплывают в моей голове.
— А может быть, ты потомок того самого Войдлорда, который меня пленил? — тут же среагировала узница и отпрянула от меня. Выглядела она не хуже рассерженной кошки, сжала кулаки и будто бы примерялась к атаке, ожидая, когда я потеряю бдительность и подставлюсь.
— Очень сильно сомневаюсь, — поспешил успокоить узницу. — Мой род принадлежит к детям Хаоса. Войдлордом, как ты меня называешь, я стал в результате покушения на меня в младенчестве, когда Пустота в гранатах убила мою мать, а во мне новорождённом сожрала весь Хаос, оставив бессильным. Лишь позже, значительно позже, я узнал, что она угнездилась и проросла в моём теле. Поэтому нет, Войдлордом я себя не считаю, но и хаоситом по факту не являюсь.
— Хаос… ещё один первородный, — нахмурилась Эсрай. — Если ты не потомок того Войдлорда, кто меня пленил, отпусти меня. Я больше не могу лить слёзы. Я тысячелетиями жила взаперти. Отпусти меня. Прояви благородство! Я не останусь в долгу!
Безусловно, девушка была прекрасна, и, безусловно, любой узник, проживший тысячелетия в плену, имел право на свободу. Однако же и совсем наивным я не был и мог предположить, что такое заточение могло быть чем-то сродни воспитательной тюрьме. Откуда-то я знал, что тюрьмы существуют и для сверхъестественных существ. Даже если Эсрай назвала себя дочерью богов Луны и Серебра — хотя, возможно, здесь сыграла роль неправильная интерпретация перевода, я не мог быть уверен, что её не пленили за дело.
Легковерностью и наивностью для спасения страждущих и неимущих я не страдал, да и мало ли: вдруг Эсрай — это какая-нибудь страшная тварь, которая, стоит её отпустить, тут же вцепится мне в горло или утопит в серебре?
Поэтому я решил перестраховаться единственным известным мне способом:
— Поклянись кровью и силой, что не причинишь мне и моему роду вреда — ни словом, ни делом, ни помыслом.
— Каково твоё полное имя?
— Для местных… Юрий Викторович Угаров, потомок хертуга Утгарда. Настоящее же… я не помню.
Девушка кивнула, осмысливая информацию, а после заговорила торжественным голосом:
— Моё имя — Эсрайлиннвиэль Олвеннариэль. И я клянусь кровью и силой Юрию Викторовичу Угарову, славному потомку рода Утгардов, в том, что не причиню вреда ни словом, ни делом, ни помыслом ему и всему его роду.
