Мелна умерла ночью. Я принесла ей завтрак и обнаружила, что жрица лежит на заправленной кровати в самом нарядном из своих платьев. Руки покойной были сложены на груди, глаза закрыты, на губах застыла умиротворённая светлая улыбка.
«Я – осенний лист, Карен…»
Лиара, не стесняясь, рыдала в голос, Софен размазывала непрерывно бегущие дорожки слёз. Они провели вместе с Мелной полвека, помнили друг друга молодыми и переживали тяжелее остальных. Рейша то и дело вытирала платком глаза. Азира и Найда притихли и стояли с непривычно серьёзными лицами: смерть Мелны стала первой смертью жрицы в нашем храме с тех пор, как девочки приняли служение.
Миран неожиданно для всех принёс букет поздних диких хризантем, мелких сиренево-сизых цветочков в оправе ажурных колючих веточек. Я совсем забыла, что они росли на полоске сорной земли между огородом и садом. Поступок грубоватого послушника, вложившего цветы в иссохшие тёмные пальцы покойной, тронул меня куда больше, чем я хотела показать. Скойш молился: его губы размеренно шевелились.
Айшет приложила ладони к рукам усопшей, белый мягкий свет окутал тело – и растаял. Осталась пустая смятая постель. Жрица воссоединилась с Предвечной.
Маг, которому я принесла очередную порцию отвара, сразу почувствовал моё настроение.
– Что-то случилось, Карен?
– Умерла старейшая жрица храма. Чудесная, славная, добрая женщина… Впрочем, с течением лет все они становятся такими.
– Они? – прищурился он. – Себя вы жрицей не считаете?
– Я никогда не обрету их сострадательности и великодушия, – призналась я и сразу пожалела о своей откровенности. – Пейте вашу гадость.
– У неё последние дни другой вкус. Не такой мерзкий.
– Самую отвратительную отраву мы прибережём для ярмарки.
Он удивлённо округлил глаза:
– Вы на самом деле собираетесь торговать травами? Я думал, вы шутите. Зачем?
– Чтобы выжить. – Я порылась в кармане и протянула ему изрядно помятый новостной листок. – Император Рагара невзлюбил жриц… Меня сегодня не будет, я с послушниками еду в Окреш за продуктами, вернусь ближе к ночи. Пожалуйста, зайдите к Софен за лекарством сами.
– Ваши послушники, – поморщился маг. – Что они делают в храме? Два крепких здоровых мужика среди женщин… Вы не боитесь?
– Миран и Скойш пятнадцать лет назад принесли пожизненный нерушимый обет, – пояснила я. – Они бывшие преступники, первый осуждён за пьяную драку, в которой погиб человек, второй за воровство. Вместо каторги они выбрали служение Предвечной, это очень древний обычай, сохранившийся в Рагаре. Если один из послушников нарушит слово, как-то навредит жрицам, Праматерь покарает сразу и весьма жестоко. Методы воспитания у неё весьма изощрённы: если провинившийся сквернословил, она отнимает речь, за проявления похоти наказывает лишением мужской силы.
– Однако! – Маг поёжился. – В Асгэре я не слышал о таких обетах. Правда, раньше я никогда не интересовался храмами. А девочки – они тоже жрицы?
– Предвечная приняла их служение. Пока они просто живут и помогают, для обрядов у них не хватает сил. Фактически в храме две жрицы – я и Айшет, остальные или слишком стары, или чересчур юны.
– Айшет – это привлекательная рыжекудрая женщина, которая вечно краснеет?
«На себя посмотри!» – мысленно возмутилась я.
– Айшет – главная жрица храма.
– Поспорить могу, что она асгэрка, – хмыкнул маг. – Только у нас на западе встречаются рыжие зеленоглазые смуглянки.
– Вам виднее. Я не занималась сравнением женской красоты в разных краях Асгэра.
Он ответил дерзкой улыбкой.
– Самые прекрасные девушки в Рагаре. Мой отец умыкнул из империи жену, и мама всегда казалась мне идеалом. К сожалению, я её очарования не унаследовал.
Это точно. Невысокий, угловатый, худосочный, вряд ли он пользуется вниманием у противоположного пола. Женщины предпочитают в мужчинах классическую красоту и мускулистое развитое тело. Хотя кисти рук у него словно просятся в модели скульптору или художнику – изящные, утончённые, с длинными чуткими пальцами, вон, как деликатно обхватывают кружку. Кстати, пустую.
– Вы так нежно гладите кружку из-под отравы, словно вам хочется добавки. Принести?
Маг рассмеялся.
– Если это позволит мне подольше находиться рядом с вами.
До него не сразу дошло, что он произнёс, затем яркий румянец залил щёки. И он ещё что-то говорил про Айшет!
– Я неправильно выразился… Хотел сказать не это… В смысле, здесь так скучно, что даже ваши визиты – приятное разнообразие… Демоны! Теперь я вас обидел!
– Хорошего вам дня. – Я решительно забрала кружку и с гордым видом удалилась.
Жрицы не должны обижаться.
С Айшет я увиделась только на следующее утро за завтраком. Главная жрица с упрёком покачала головой.
– Даже не заглянула!
– Я поздно вернулась. Купить продукты по сходной цене с каждой денницей становится всё сложнее.
Жрица погрустнела.
– Храмы превращаются в женские общины. Вместо своих обязанностей мы думаем, как прокормиться.