Мужчина вздрогнул и посмотрел в сторону храма. Теперь ему было чем рисковать, и он не спешил отправиться в последний путь, сулящий ему опасное для жизни присутствие у ног солнцеликой Хатшепсут. Но по-другому он не мог. Великая царица благоволила культу Инпу из-за любви и почёта среди простого народа, а также из-за даров и податей, что нескончаемой рекой лились в закрома фараонов. Вера в бога смерти, страх перед неизвестностью и желание во что бы то ни стало заполучить себе тёплое местечко в египетском раю толкало людей на огромные траты, отказ от земной жизни и подчинение её подготовкой к загробной. Линда не думала, что Камазу был настолько наивен, чтобы не понимать этого, но его благие поступки говорили и о том, что он тоже верует.
— Выслушает ли нас великая царица? — усомнилась учёная, стараясь заполнить молчание между ними, жрец не отходил, ему как будто что-то нужно было от девушки, но нужно ли участие в происходящем самой Портер?
— Хатшепсут умна и обеспокоена происходящим, — заверил её жрец, но, заметив тень на её лице, решил уточнить, — это и твоя война, Бахити, ты можешь и должна послужить великому делу.
Линда кивнула, соглашаясь, и вновь бросила взгляд на храм.
— Скажи мне, Камазу, когда ближайшая церемония подношения жрицы для Инпу? — спросила та, она всё время обдумывала возможность хоть каким-то образом связаться с так не вовремя исчезнувшим богом мёртвых.
Тот удивлённо поднял бровь, но пояснил:
— Праздник состоялся совсем недавно, следующий будет лишь через год.
Надежда связаться с Инпу через ритуал, как это случилось в её настоящем, рассеялась с последними словами мужчины. Линда от досады чуть не цокнула языком, но остановилась, как только столкнулась с изумлённым взором Камазу.
— В храме нет говорящей с богами, ты одна можешь, ведь к порогу тебя привёл сам Инпу, — твёрдо произнёс он.
«Вот же чёрт, — подумала про себя Портер, — теперь он думает, что я ещё и оракул… Влипла так влипла… Хотя, если бы не Инпу в образе зверя, я… — она осадила свои мысли, рассудив здраво в том безумии, которое творилось вокруг неё. — Меня, возможно, уже бы не стало или моё тело терзали бы так же, как и тело бедной матери Инпут, буду тем, кем меня считают — жрицей, знающей медицину и общающейся с богами».
— А что же Амун? — спросила девушка, резко меняя тему разговора. — Ты доверяешь ему?
Камазу без промедления кивнул.
— Амун — жрец в храме Гора, прибыл в гости, поговорить… — мужчина довольно улыбнулся, явно представляя себе вечера в тёплой компании с бутылочкой вина, невольно улыбнулась и Линда, он, заметив это, кашлянул, вновь становясь серьёзным, добавил, — словом, ему можно доверять.
Девушка оглянулась на мужчину, на плече которого сидел сокол, пристально присматривающийся к окружающим. Тот неотрывно смотрел на неё, словно стремился разгадать загадку.
— В дорогу! — прикрикнул Камазу, затем цокнул языком.
Верблюд присел перед девушкой, и она смогла забраться на него с восторгом и замирающим сердцем. Она ахнула, когда верблюд поднялся во весь рост. Линда с пылающим лицом вновь обернулась на храм, словно оазис, раскинувшийся в пустыне. Великий Тёмный установил правила, которые сохраняли какую-то «нормальность» в привычном для неё понимании, или ей грезится так? И так ли уж жестока смерть, если она дарует верным вечное пребывание в полях Иалу? Она злилась на саму себя, потому что вдруг поняла, что у неё нет ненависти к Инпу. Так ли страшна смерть, если её лик подобен его? У неё осталось лишь бесконечное чувство вины на саму себя из-за сына. Не уберегла… Просмотрела… Могла бы раньше заметить симптомы… Могла ли? Ведь Генри «сгорел» почти мгновенно…
«А Инпу помнит его последние слова, до сих пор помнит и до сих пор скорбит… Вместе со мною… Люди умирают каждую секунду, неужели всех помнит и всё его печалит?» — Бахити отвернулась от здания, накрыла голову и половину лица платком — так, чтобы нос и рот были защищены от песка, затем устремила свой взор вперёд, а верблюды тем временем тронулись, и караван начал свой мерный, неспешный путь по сухому морю навстречу попутному лёгкому ветру под синим небом Древнего Египта, в вышине которого неспешно парил сокол Амуна.
К ночи уставшие путники спешились, устроив привал в небольшой деревеньке, что попалась им на пути. Сопровождающие слуги шустро носились взад-вперёд, обустраивая себя и служителей бога Инпу на ночлег, Камазу и Амун, разжёгши костёр, приготовили в небольшом чане воду для ароматного чая каркадэ, шустро деля лепёшки между собой, перекидываясь сочными фруктами.
Линда села на предложенное ей место на сухом толстом бревне, заботливо застеленном тканым цветным полотном. Она задумчиво смотрела на то, как вода вскипела, а чай разлили по глиняным кружкам. Девушка слегка поёжилась от ставшего прохладным воздуха и подняла голову вверх. Небо заволокло призрачной дымкой, и те звёзды, что они видели вместе с Инпу, когда Хаос, не пережёвывая, выплюнул их в прошлое Маат, теперь как будто стыдливо кутались в неё.
