— Да, но в таком случае отравление может длиться годами, а здесь острое… — она задумчиво спросила, — задача — найти убийцу?
Имхотеп усмехнулся:
— А ты сразу перешла к делу, — затем серьёзно, — кто учил тебя?
— Отец, — Линда не врала, она просто не уточнила в какое время.
Мужчина кивнул и позвал слугу, повелев привести жрецов сюда. Амун встал у входа, так и не пройдя вовнутрь. Камазу же бегло осмотрел труп и кивнул головой.
— Те же симптомы, — заключил он.
— Твоя жрица говорит о «воде» Сета, — Имхотеп стал ещё мрачнее.
— Я бы верил ей.
— Дыхание смертоносно, сам бы убийца отравился, как же её можно перевести во дворец? — резонно заметил Амун.
Линда кивнула.
— Если доставлять в стальных сосудах, то это возможно, — ответила она.
— Сталь?! — воскликнул Имхотеп. — Она настолько дорогая, что я бы даже не стал думать о таком, хотя это может говорить лишь об одном…
Мужчина смертельно побледнел и замолчал.
— Кто все умершие? — задала вопрос девушка, смотря на мужчин по очереди.
— Чиновники Хатшепсут, видные деятели, двое — генералы, а вот он занимался формированием государственных закромов, — целитель добавил, — они придерживались веры отцов.
— Поясни, Имхотеп, — попросила Линда.
— В последнее время сыном Хатшепсут — Аменхотепом — даются огромные подаяния на храм некого бога Амон-Ра, а в столице есть жрец, который называет себя его сыном, преподнося как единое божество, сотворившее небо и землю, бог этот неизвестен широкой массе, и простой народ ритуалы не посещает, однако, как только сын царицы стал вхож туда, в капище перебывал весь двор, я тоже там был, — мужчина с отвращением поморщился. — Те, кто мыслят здраво, просили царицу заняться вопросом легальности существования храма, но они с сыном долгое время были в ссоре, а сейчас вражда остановлена, Хатшепсут дорожит миром, возникшим между ними, и поэтому распустила комиссию по расследованию, кстати, в неё должны были входить один из погибших генералов и счетовод, — Имхотеп замолчал и ошарашенно посмотрел на присутствующих.
— Ниточки ведут в храм Амон-Ра? — Камазу сложил руки на груди и глянул на молчаливого Амуна.
— У него нет власти, если нет любви народа, — вынес вердикт голубоглазый мужчина.
— Время и поддержка царицы могут сделать своё дело, — философски заметил Имхотеп, — и давай без лукавства, ниточки ведут к Аменхотепу.
— Меня страшат две вещи: убийства в окружении царицы и завет Амон-Ра о своём единстве, — Камазу озвучил вывод, который у всех вертелся на языке, — нужно предупредить Хатшепсут.
— Завтра первый утренний восход Звезды Нила***, завтра начнётся разлив Великой реки, и в честь этого фараон милостиво приглашает всех на пир, но перед ним у нас будет возможность личной встречи с царицей, — Имхотеп внимательно проследил за тем, как просветляется лицо Камазу, и тут же продолжил, посмотрев каждому из присутствующих в глаза. — Однако будьте осторожны, тщательно подбирайте свои слова, нынче мир между родными, царица многое отдаст за то, чтобы так было и впредь, а сегодня отдохните, смойте с себя и со своих мыслей дорожную пыль, Ра подскажет, что нужно будет сказать солнцеликой.
Примечание:
* древнеегипетское подобие роддома,
** египетское женское имя, означающее «благословение»,
*** звезда Сириус.
Звезда Нила. Маат.
Жаркий день закончился, и на золотой город пустыни Мемфис лёгкой прозрачной пелериной опустился прохладный вечер. По нему носились глашатаи в белых схенти и на всех углах и перекрёстках кричали о том, что нынче праздник у народа, что Сириус взойдёт и Нил разольётся, неся на гребешках лёгких своих волн благополучие людям и благословение богов земле, что так нуждается во влаге. Она зальёт потрескавшуюся от засухи землю, а та в благодарность и с любовью раскинется зелёным, цветным ковром травы, цветов и злаков, накормив верных ей и своим богам людей земли обетованной.
Ораторы и воины подталкивали простой народ к телегам, гружённым хлебом, щедро раздавая его в честь праздника. Люди искренне радовались, прославляя Великую Девятку и царицу, желая ей многих лет.
Линда откинула полог носилок, что скрывал жрецов и Имхотепа, и с интересом взирала на то, как египтяне распевали священные песни, радуясь празднику и простой пище.
— Нынче Хатшепсут вдвойне щедра, сын порадовал её, помирившись с матерью, — Имхотеп сложил руки в молитвенном жесте, на пару мгновений прикрыв глаза, видимо, мысленно благодаря одного из многочисленных богов за такое событие.
— Ещё бы Нефрура понесла… хотя у четы и есть старший сын — Тутмос, но говорят, что он слаб телом, — произнося это будто бы для самого себя, Амун не взглянул ни на кого из присутствующих.
— Исида подарит, дай Инпу, — беззаботно проговорил Камазу, пребывая в хорошем расположении духа.
Целитель немного помрачнел.
