— Богу Инпу, — попробовал он хоть как-то вразумить зарвавшегося слугу, подчёркнуто мрачно улыбнувшись, — богу, который за каждым из нас придёт в своё время, тому, кто умаслит твои погребальные пелена, кто прольёт елей на твою боль при умирании, кто проведёт тебя через все муки, взвесит твоё сердце и замолвит слово на суде Эннеады…
Тот покраснел и как-то сразу сник, шрам, прорезающий всё лицо, стал почти багровым.
— Он обещал… — начал было особо приближённый верноподданный, заикнувшись, чем и воспользовался жрец.
— Вечность? Тебе? — Камазу расхохотался ещё и потому, что прислужник испуганно посмотрел на закрытые двери покоев насколько великого, настолько и несчастного правителя земель Египта.
— Да, господин сказал… — вновь запинка, и задумчивость поселилась в его лице.
— Будет ли делиться своим могуществом кто-то с тем, кто в будущем станет для него ничем, для того, кто вскорости приобретёт для себя вечность и бессмертие? — задал вопрос умный жрец. — Ведь это огромная ответственность, хоть и большое преимущество перед всеми остальными, что заставит любого задуматься над вопросами: как удержаться от гибельности абсолютной власти, как стать богом, выбравшись из кокона людской души, как не испортиться, как не начать вершить собственное правосудие или установить свой миропорядок, бросив богам по природе своей вызов?
Привратник остолбенел, понимая, к чему ведёт пожилой мужчина.
— Не отвечай сразу, верный слуга, — медленно произнёс Камазу. — А увидев тревожные признаки, пойми, как надлежит действовать.
Ничего не ответил тот. А жрец склонился перед ним в лёгком поклоне и ушёл, понимая, что сегодня вряд ли получит высочайшую аудиенцию, но зная, что посеял зерно сомнения в сановнике, провожаемый его отяжелевшим думами взглядом.
Храм Анубиса. Наше время. Пусто́ты в полу и в знаниях.
— Вставай, Линда, — в палатку к девушке вбежал барон.
Учёная встрепенулась и непонимающе взглянула сначала на него, потом, развернув руку, на свои часы и вновь грохнулась на подушки.
— Давай завтра, — пробормотала она. — Ещё только три часа… Я только легла.
— Уже три часа! — нетерпеливо выкрикнул Фредерик, нотки ошарашенности в голосе заставили Линду приоткрыть один глаз.
Выражение лица мужчины всё сказало девушке, а дальнейшие действия заставили её только жалобно пискнуть и почувствовать себя по-настоящему обезоруженной: Фредерик схватил её вместе с одеялом, при этом крепче скрутив его, и перебросил через плечо.
— Отпусти, — предупредила она его глухо, поняв, что голос и чёткая аргументация — последнее, что у неё осталось.
— И не подумаю, — ответил он, сдерживая в себе смех.
— Я буду орать, и все сбегутся… — начала было она.
— Все сбегутся посмотреть на то, что куратор несёт главу экспедиции, будут ненужные вопросы, я не учёный — мне всё равно на репутацию, у других возникнут вопросы, каким же образом тебе, столь молодому специалисту, удалось получить такое ответственное задание… и… — он выдержал театральную паузу, почувствовав, что она прекратила отбрыкиваться, вслушиваясь в его слова. — Мы нашли то, что ты искала.
— Отпусти, — попросила та.
— Песок ночью в пустыне холодный, я донесу, — он шёл несбивающимся шагом, и голос его не дрогнул, словно бы Линда была пушинкой.
Не сдержавшись, девушка зевнула, пытаясь подавить физиологическую потребность организма.
— Кофе пока не обещаю, — проговорил он, услышав её, — но думаю, прохладный воздух взбодрит тебя.
— Ты собрался нести меня до храма? — спросила уже полностью смирившаяся с положением девушка.
— И обратно, и снова туда, и обратно, — затем добавил, сжав её бёдра, — если потребуется.
Линде захотелось отодвинуться, как-то сжаться, но то было невозможно. Препираться не хотелось, тем более скоро она увидит то, что так взбудоражило барона. Мерная качка, надёжные руки и рассветный холодный, даже пронизывающий ветер пустыни окончательно выветрили остатки сна. Хотелось действовать.
Учёная заметила по местности вокруг, что они вот-вот войдут в храм.
— Погоди, — выкрикнула она, почувствовав, как он замер, не решаясь идти. — Это то, о чём я говорила?
Барон с кем-то поздоровался, видимо, с охраной. Повисло молчание, он немного сдвинул её ближе к груди, пригибаясь, склоняя голову перед низким входом. Темнота отступила, в глаза брызнул свет от многочисленных осветительных приборов. Линда на несколько мгновений закрыла веки.
Ступенями вниз, далее по коридору вперёд, направо… Линда улыбнулась, она могла и с закрытыми глазами пройти к ритуальной зале.
«Путь жрицы Анубиса, — подумала она, — священной шлюхи, способной ублажить похотливого божка, ну или прикрывающихся его именем сластолюбивых служителей культа, или помогающих в погребальном деле; сейчас бы жрицами или жрецами были все патологоанатомы», — эта мысль повеселила её, ведь, если судить по этому признаку, и она отчасти служила жрицей Великому Тёмному.
Фредерик прекратил движение и поставил девушку на ноги перед собой.
— Ты готова? — спросил он заговорщицки.
