Они сделали шаг почти одновременно, вступив на светящийся путь.
— Это поразительно! — тихо восхитилась она и оглянулась назад, в темноту, чернеющую разинутой пастью неизвестности, Линда вновь посмотрела на свет впереди, который казался манящим оазисом, ожидающим её, а затем на Анубиса, ответившего ей сосредоточенным взором. Она нашла его ладонь и сжала её крепче, потому что он был настоящим, живым, среди остывшего пустынного пекла, якорем, она чувствовала жар его тела.
Смертная не знала, что никому из живущих на Земле не позволено касаться богов Дуата первыми, но у Инпу язык не повернулся поведать об этом Линде, одёрнуть, сделать замечание с надменным лицом, потому что он не чувствовал в этом надобности. Привыкший к тому, что видит людскую боль каждую миллисекунду своей вечности, бог был благодарен Хаосу за временную передышку, она могла закончиться так же внезапно, как началась. И он смог найти ответ… Ответ крылся в том, что нельзя претерпевать боль всё время, а Хаос милосерден. Даже к непокорным богам. Сегодня он был… просто человеком и радовался тому, что может беседовать с тем, кому действительно интересен. «Живой снаружи, мёртвый внутри» — вспомнились ему слова чудесной птицы с человеческим лицом Ба. И тут же — какую радость испытал, когда искреннее рассмеялся. Человеческая боль притупляется, у людей на это есть целая жизнь. Раньше он думал, что у богов есть всё время вселенной, но это не так. На самом деле у них его не было, следовательно, у них нет и права на ошибку, но, оступаясь, им остаётся всю свою вечность только сожалеть, ведь богам нечем лечить свои раны. В этот самый момент он был жив. В ответ Анубис сжал ладонь девушки, и они продолжили двигаться по дороге из лунного света.
Но утро было ужасным, ещё совсем неяркое солнце опаляло так, что, казалось, плавились сами кости, не то чтобы кожа. Ноги отказывались идти, но она упрямо передвигала ими. Ей порой казалось, что она сейчас вот-вот упадёт, но рядом величественно шествовал Инпу, всё так же держа её за ладонь, и она не могла оступиться, не могла упасть или запричитать о том, что путь нелёгок, потому что у неё есть надежда, а это вместе с рукопожатием бога — всё. Вдали начала виднеться зелёная растительность, и Линде показалось, что она даже слышит плеск воды.
— Только не говори, что это мираж, — прошептала она сухими губами, откидывая с блестящего от пота лба прилипшие к нему волосы.
— Не скажу, это место поклонения мне, — гордо произнёс он, — а вот и те, кто тебе помогут, — Инпу указал на бегущих к ним людей.
Линда увидела их и радостно улыбнулась, приветственно замахав руками, они же, добежав до неё, не смели к ней приблизиться. Она делала шаг, а они отступали назад. В руках одного виднелась мотыга, и он хотел было замахнуться ею на девушку. Портер инстинктивно выставила руки вперёд, закрывая себя, как вдруг услышала устрашающее рычание позади себя. Девушка обернулась и увидела стоящего прямо перед ней чёрного саба, ощетинившегося всей шерстью на холке. Рядом лежал обрывок подола её платья. Он вышел из-за её спины и мощными лапами сделал два шага, немного загребая песок на себя, вставая впереди учёной, устрашающе оскалившись огромной розовой пастью.
— Рехет*, — зашептали люди, зашушукались, не отводя от неё взгляда.
Линда криво усмехнулась и положила ладонь на холку волка, и, пробежавшись пальцами вперёд, приласкала того по голове.
— Ведите меня в Храм Инпу, я буду говорить со жрецом, — она не знала, откуда в её голосе появились настолько властные нотки, она не была уверена, что её вообще поймут, но люди повиновались и на почтительном между ними расстоянии провели её до величественного здания, красоту и масштабность которого девушка могла оценить только сейчас, когда воочию увидела его, возвышающегося над землёй, умело изукрашенного яркими росписями во всём своём великолепии, а не бледного, ветхого и серого подобия самого себя, погребённого под слоями грязи, песка, времени и забвения там, в Маате, в своём настоящем.
Икры окатило колючим ворсом, разнося сотни мурашек по воспалённой от солнечного жара коже. Саб неизменно следовал за ней. Он лишь предупреждающе рыкнул на пороге, когда стражники сомкнули перед ней копья, не спеша пропускать их в блаженную прохладу.
Но, как только она вошла в храм, волк истаял в пространстве, заставляя охрану упасть ниц перед Линдой, которая растерянно замерла, пока не встретилась с внимательным взглядом молодого лысого мужчины. Он поклонился ей. Девушка также кивнула в ответ, оборачиваясь назад, понимая, что Хаос, или боги, или просто случайный выбор вновь сыграли с ней плохую шутку.
Кружение времени и пространства. Перед входом в Дуат.
— О, нет, нет, нет, — Инпу бы закричал, будь у него гортань и язык, как у человека, но он был в образе волка и смог только коротко тявкнуть.
«Только не сейчас! Только не сюда! — мысленно с горечью воззвал он к Хаосу. — Она там одна, и ей никто не поможет, я должен быть с ней рядом».
