— Я склонна назвать это бунтом, но «упрямство» тоже подходит, — она покосилась в сторону комнат Передающей. — Уверена, когда ее гость уйдет, она станет спокойней и сговорчивей. Так всегда было, так будет и в этот раз…
Гарима улыбнулась, светло и уверенно:
— Мы проведем ритуал завтра днем и обсудим все утром. Пока отдыхай, набирайся сил. И, пожалуйста, пополни дневник.
Вечерело. Тихо стрекотали сверчки, у ламп на балконе вились ночные бабочки, маслянисто пахли нагретые солнцем кипарисы. Я вспоминала кошмары, записывала в подробностях. Странно, что сны о чужих преступлениях засели в памяти крепко, хотя сами ритуалы постепенно стирались. От работы меня отвлекла Съярми. Пожилая женщина появилась на балконе, выглядела настороженной и растерянной.
— Сиятельная госпожа Лаисса, один молодой человек, назвавшийся Ингаром, просит вас о встрече, — в ее голосе слышалось понятное удивление. Ведь раньше ко мне кроме хранителя библиотеки никто не приходил. Тем более в такой поздний час.
— Он пришел в Храм и попросил встречи со мной? — поразилась я. Подобная внезапная вежливость сареха ошеломляла.
— Нет, — покачала головой Съярми и, казалось, смутилась. — Его поймали у восточной калитки. Он пытался перелезть через забор. Его бы выставили и не стали вас беспокоить, но он назвал старые особые слова и дал мне это.
Она раскрыла ладонь и показала серьгу с голубым камнем.
— После того, как охрана поменяла правила и вернула сиятельным госпожам все имевшиеся у них серьги, Вы забыли повторно дать охранникам пару, — тихо сказала женщина, потупившись.
— Не забыла, — хмуро бросила я. — Потому что не давала ему это украшение.
— О, простите, сиятельная госпожа, — покаянно забормотала Съярми. — Он так уверенно говорил о вас… К тому же он северянин. И уже был здесь однажды. Правда, давно. Несколько месяцев назад. Поэтому охрана подумала, что вы просто забыли…
— Пожалуйста, хватит, — твердо прервала я поток оправданий. — Он сказал, чего хочет?
Съярми отрицательно покачала головой:
— Только утверждал, что вы не откажетесь его принять.
Я отложила перо, сложила руки на груди и задумалась. Навязчивость Ингара мне не нравилась, но нежелание разговаривать с ним боролось с сочувствием. Он любил отца, хотел его спасти и надеялся на меня. Я же сомневалась в том, что лекарь был действительно виновен, поэтому все же разрешила Съярми пригласить Ингара ко мне.
Сарех хмурился, присутствие облаченного в боевой доспех вооруженного воина Ингара раздражало. Зато почтительное обращение ко мне удалось чужеземцу как нельзя лучше. Попросив воина подождать за дверью в коридоре, я предложила гостю присесть. Он покосился на замершую всего в нескольких шагах Суни, быстрым движением коснулся пустых ножен, поблагодарил и сел. Я заняла кресло напротив, окинула Ингара оценивающим взглядом. Сарех чувствовал себя неловко, а потому злился.
— Я удивлена вашим появлением сегодня, — слова прозвучали холодно и твердо.
— А я признателен за то, что согласились встретиться, — изогнув губы в улыбке, ответил гость. И, вновь покосившись на Суни, добавил: — сиятельная госпожа.
— О чем вы хотели поговорить? — полюбопытствовала я.
— О моем отце, разумеется, — улыбка гостя стала напоминать оскал. Моя недогадливость Ингара бесила, как и необходимость соблюдать церемонии.
От этого у меня колотилось сердце, дрожали пальцы. Несмотря на близость служанки, готовой прийти мне на помощь в любое мгновение, несмотря на воина, оставшегося у дверей, я чувствовала себя крайне уязвимой. Сцепив руки на коленях, заставляла себя дышать ровно и глубоко. Ответила подчеркнуто спокойно:
— Нет ничего, что я могла бы вам рассказать.
— Но… — он не договорил.
В комнату слепящей волной ворвался белый свет.
Раздался тревожный, леденящий сердце хрустальный звон.
Я вскрикнула от испуга, зажмурилась. Слышала, как Суни бросилась ко мне.
С грохотом распахнулась дверь в комнаты. Перед глазами плясали разноцветные искры, я ничего не видела, закрыла ладонями уши, спасаясь от непрекращающегося звона.
— Что случилось? — резко и требовательно проорал Ингар, перекрикивая шум.
Я не видела сареха, но знала, что он стоял рядом. Чувствовала его злобу, когда воин оттолкнул его.
— Госпожа Лаисса, вы в порядке? — спросил охранник.
— Кажется, да…
Зрение постепенно возвращалось. Я уже различала людей. Видела, как Ингар трет глаза, нетерпеливо трясет головой. Охранник стоял ко мне спиной, закрывая от сареха. А звон все не прекращался.
— Что это за звук? — крикнула я.
— Не знаю, — ответили одновременно воин и Суни.
Дверь в комнаты еще раз с грохотом распахнулась. На пороге появилась одна из молодых прислужниц. Перепуганная, бледная, дрожащая.
— Госпожа Забирающая! Госпожа… Храм! — со слезами выкрикнула она.
Я подскочила, побежала. За мной неслись воин, Суни и растерянный сарех.
Было слишком светло — от Храма в небо уходил огромный столб белого света. На меня едва не налетела Гарима, выскочившая из своих комнат. За ней бежали ее служанка и прислужница. В окнах верхнего этажа видна была Абира. Передающая тянула за руку мужчину. Я не стала останавливаться и ждать сестру.