Вызванные свидетели, городские стражи и охранники Храма, выглядели на этом фоне воплощениями уверенности и спокойствия. Ингар, тоже дававший показания, успешно скрывал ярость, старался на подсудимого не смотреть. Сарех мертвой хваткой вцепился в пояс, отвечал короткими, рублеными фразами. Я чувствовала его горе, гнев и ядовитую радость. Ведь он знал, что душа убийцы будет заключена в кристалле. Позорная участь для тарийцев и еще более жуткое наказание для иноверцев.
Судьи не стали тянуть с приговором и объявили его всего через три часа слушания. В этом я тоже видела влияние Императора. Ему хотелось поскорей покончить с этой историей. Ритуал с моего разрешения назначили на послезавтра.
Ингар не опоздал и, к моему удивлению, даже принес подарок. Набор красивых черепаховых гребней.
— Я должен попросить прощения за свое поведение, — сказал сарех, с поклоном вручая мне открытую коробочку. — Кричать на тебя после всего, что ты для меня сделала, было несправедливо.
Ингар говорил ровным тоном правильные вещи, вел себя исключительно почтительно. Поверить в такое резкое преображение порывистого воина было очень трудно. Прислушиваясь к его чувствам, отметила и построение фраз. Оно делало ложь невозможной, а переживания сареха виделись мне бледными и сильно приглушенными.
Это вызывало подозрения вплоть до того мига, когда я взяла из рук Ингара подарок. Оказавшись близко к воину, отчетливо различила знакомый запах успокоительного. Немудрено, что после всего случившегося оно ему понадобилось.
— Ты хорошо выступил в суде, — осторожно похвалила я, жестом пригласив Ингара присаживаться.
— Спасибо, — угрюмо кивнул он, заняв кресло у чайного столика. — Впервые в жизни не жалею о том, что не убил врага. Надеюсь, ты заберешь его душу.
— Я уже говорила, что не управляю собой во время ритуала, — напомнила я.
— Да, говорила, — сухо бросил он.
Повисла тишина. Я не знала, как продолжать разговор, и сомневалась, что Ингар готов к беседе. Он не смотрел в мою сторону, выглядел хмурым и ожесточенным.
— Вы узнали что-то новое? — прервал он затянувшееся молчание.
— Мы пока не знаем, насколько это важно, — уклончиво ответила я.
— Ты хотела обсудить со мной какие-то подарки, которые получал отец, — все еще не поднимая на меня глаз, напомнил Ингар.
— Да, хотела. Ты знаешь что-нибудь о чернильнице?
Он нахмурился еще больше, глянул на меня недоуменно.
— О какой чернильнице?
Я замялась, не представляя, как правильно указать время, не упоминая отравление. Выхода, щадящего чувства Ингара, не нашла.
— О той, которую ему подарили за несколько дней до смерти жены и сына посла.
Гость откинулся в кресле, сложил руки на груди, задумался.
— С опалами? — через пару минут уточнил он.
Я кивнула.
— Он рассказывал, что встречался с кем-то, кто приехал вместе с принцем Ясуфом, — начал рассказывать Ингар. — Это вряд ли был человек из свиты, потому что отец о соотечественнике говорил. Помню, он упоминал какие-то лекарства. Видимо, тому человеку нужно было лечение. Раз он дорогим подарком отблагодарил, отец смог ему помочь.
В рассказанную историю я не поверила, хотя для Ингара она была правдой.
— Если этот человек не был из свиты принца, где он мог останавливаться? Кто мог бы его знать?
Сарех вновь задумался.
— Если бы это знакомый отца проделал такой долгий путь ради встречи, я бы имя знал. Этот человек у меня бы останавливался, — рассуждал вслух Ингар. — Такого не было. Значит, не знакомый. Обычный человек остановился бы в «Белом лебеде», но сам бы приехал или с каким-нибудь торговым караваном. Не вместе с принцем Ясуфом. А отец это подчеркнул.
— Но ты все же уверен, что это не был кто-то из свиты? — уточнила я.
— Теперь уже нет, — он отрицательно покачал головой. — Хотя это и не так важно. Господин Далибор наверняка с ним встречался.
— Почему?
— Тот, кто путешествует с принцем, явно не простая плашка в заборе. Это кто-то поважней, — хмурился Ингар. — Отец был выдающимся лекарем, но чтобы ради лекарства через полмира ехать… Странно… Нужно поговорить с господином Далибором.
— Нужно, но не тебе, — твердо сказала я.
— Не думаю, что я настолько виноват перед тобой, чтобы ты могла мне указывать, — хмыкнул Ингар, вставая.
— Дело вовсе не в этом! Ты можешь спрашивать его, сколько захочешь, но правды не добьешься. Только спугнешь и дашь время придумать удобные ответы.
— О, мне он не осмелится врать, — голос сареха дрожал от скрытой угрозы.
— Ты ничего из него не выбьешь, — повторила я. — Успокойся и подумай, наконец! Твоего отца как-то вынудили приготовить и дать яд. Если посол замешан, он с честными глазами солжет тебе, а ты даже не поймешь, что тебе сказали неправду.
Он хмыкнул, сложил руки на груди.
— Доверься нам с сестрами. Нам он не сможет солгать, — как могла убедительно увещевала я.
— Ой да ладно, — презрительно бросил Ингар. — Это вы для тарийцев особенные. Для любого сареха вы простые бабы.