— Тем больше вероятность, что сарехи и даркези в войне объединятся против нас, — хмуро дополнила я. — Но ведь они сами виноваты!
— А вот это как раз не имеет значения, — покачала головой сестра. — Общины волнуются. Столица Империи, зеркало всей страны, ополчилась против них. У Императора при всей его власти мало средств успокоить общины и собственный народ. Он может только назначить виру, приказать восстановить разрушенное, пригрозить выселением. Император может только покарать общины, — продолжала Гарима. — Но бессилен рассудить, потому что камень преткновения — разница верований. Мне горько признавать это, но именно ритуалы стали причиной смуты. Из-за них сарехи и даркези бросаются друг на друга, из-за них объединяются против тарийцев. Именно это для нас страшней всего. То, что сарехи и даркези уже здесь объединяются против Империи, — подчеркнула Доверенная. — На нас лежит большая ответственность. Потому что мы сейчас обладаем огромной силой. Мы способны примирить общины, успокоить людей, настроить сарехов не враждебно по отношению к тарийцам.
— Как? — хмуро спросила я, вспомнив бьющихся в Храме чужаков. Не могла поверить в то, что они прислушаются к словам имперских жриц.
— Мы должны найти и изобличить истинного виновного, — твердо заявила Гарима. — Должны выяснить, кто подарил чернильницы конюшему и лекарю. Почему они без причин пошли на убийства, — сестра вздохнула и добавила: — За всем этим стоит кто-то достаточно сильный и разыгрывает свои фигуры. Меня это не просто беспокоит… Нет. Я чувствую себя куклой в чужих руках, и это бесит.
Сравнение было верным. Я тоже ощущала себя ведомой и беспомощной. Отведенная мне роль раздражала, хотелось переломить ход событий, испортить неведомому кукловоду игру. Глядя на решительную Гариму, я знала, что у нас это получится.
Уже через несколько часов я пожалела о том, что сестра не знала способа обуздать мой дар. Меня вновь разбудил кошмар. Снилась невыносимая боль за грудиной, напуганная тарийка, склоняющаяся надо мной. Больше ничего разобрать не удалось, и связи с каким-нибудь проведенным ритуалом я не находила, как ни старалась.
День прошел бездарно. Ни долгий разговор с господином Мирсом, ни обстоятельная беседа с дознавателем не дали новых сведений. Расследование убийства принца было давно, большая часть подробностей забылась. Но оба мужчины обещали подумать и сразу сообщить, как только вспомнят что-нибудь интересное.
Господин Шиан пришел в беседку поговорить об Ингаре сразу после позднего обеда. При обеих сестрах. Я сгорала от стыда и неловкости. Чувствовала, как полыхают щеки, не смогла заставить себя смотреть на воина. А еще нахлынуло ощущение уязвимости, даже опасности, которое всегда возникало у меня в присутствии Ингара.
Абиру новость повеселила. Глаза сияли озорством, на красивых губах появилась улыбка, временами обнажавшая ровный ряд жемчужных зубов. Передающая явно собиралась расспросить воина, почему я велела запереть своего особого гостя. К счастью, вмешалась неизменно спокойная Гарима. Она повела разговор с начальником охраны так, что Абира не перебивала. Сиятельная госпожа Доверенная говорила властно и чуть свысока отдавала распоряжения. Содержать под стражей не меньше недели. Обращаться вежливо и почтительно. Если заключенный пожелает передать кому-то письмо — позволить написать. Само послание отдать Доверенной. Никаких посетителей. Разумеется, никаких ограничений в пище.
Господин Шиан внимал, кивал после каждой фразы. Гарима избрала такой тон, что мужчине даже не пришло в голову, что возможно спросить, за какие прегрешения и по какой причине в камере тарийского храма нужно содержать сареха.
— Зря я так мало внимания уделяю восточным соседям, — едва сдерживая смешок, обронила Абира, когда воин ушел. — Все сарехи такие неудержимые и страстные?
— Не знаю, я с немногими знакома, — буркнула я. — Они не горят желанием общаться с ведьмами.
— Что? — Передающая нахмурилась, чуть подалась ко мне.
— Они ведь не тарийцы, — я пожала плечами. — О почтении не приходится мечтать.
— Ты наказала его за оскорбления? — горделиво вздернувшая подбородок Абира явно ждала подтверждения.
Рассказывать об истинной причине не хотелось, ища поддержки, я бросила на Гариму короткий взгляд. Сестра едва заметно кивнула. Она тоже не хотела посвящать Абиру во все подробности, из-за этого молчаливого сговора я чувствовала себя ужасно неловко.
— Да, и за них тоже, — нелюбовь к вранью подвела меня, вынудила сделать оговорку. Абира ее, конечно же, заметила.
— Было что-то еще? — хмуро уточнила сестра.
— Он напал на Суни, — добавила я.
— Это совершенно возмутительно! — взъярилась Передающая. Сведенные к переносице брови, решительный взгляд, жесткие черты красивого лица — такой северяне изображали богиню возмездия. — Нужно об этом рассказать Императору! Он был в шаге от нападения на тебя! Хвала Супругам, что он ничего тебе не сделал! Ты станешь его защищать, это понятно, но спускать такое нельзя! Кем бы он тебе ни приходился!