— Это ничего не даст. Абира очень упряма, вмешательство посторонних только укрепит ее уверенность в собственной правоте. Если появятся другие, она обвинит меня в предательстве, в том, что ищу ей замену… Хотя это в принципе невозможно, если жрица не совершила преступления или Великая не лишила ее дара. Но от скандала это нас не убережет, — Гарима качнула головой: — Давай не будем об этом. Как ты поняла, я беседовала с Императором этой ночью. Не стала ждать утра. Мы ведь не знаем, насколько твои видения опережают события. Тебе будет приятно узнать, что Правитель сохранит наше предупреждение в тайне, а голубь с рассветом уже вылетел.
— Когда принц получит письмо? — прикидывая расстояние до границы с королевством даркези, спросила я.
— Через два дня. Голуби летают быстро. Осталось только подождать ответа, — успокоила Гарима.
Жрец Тимек пришел вечером. Он казался настороженным и встревоженным.
— Я все думал над вашими словами, — хмуро сказал он, обращаясь к Гариме. — Возможно, что погром и в самом деле вызван травами. Но травы сами по себе не обладают нужной силой. Таверну бы разгромили. Но не больше. Чтобы пойти жечь чужие святилища, нужен огромный запал ненависти.
— Вы думаете, над травами кто-то провел ритуал? — мрачно уточнила сестра.
— Это ужасное предположение, знаю, но это и единственное объяснение силы трав, — ответил жрец.
— Вы подозреваете кого-то? — на всякий случай уточнила я.
Господин Тимек неопределенно пожал плечами.
— Способных зачаровать травы немного. Я составил список, — с этими словами он вынул из папки листок. — Здесь те, кто торгует травами. И те, кто мог зачаровать. А вот здесь, — он потряс папкой прежде, чем положил ее на стол, — все ритуалы сарехов, которые я знаю.
— Спасибо, — кивнула сестра. — Это ценные сведения.
— Надеюсь, они окажутся полезными. Признаться, такие потрясения не для моего возраста… — он растеряно развел руками. — Вот уж не думал, что когда-нибудь в жизни своей увижу Храм в таком состоянии.
Гарима изобразила вежливую улыбку, я отвела взгляд. Напоминание о побоище было неуместным, а от того, кто не присутствовал при этом, звучало странным упреком. Будто мы с сестрами могли помешать, но не пожелали.
— Надеюсь, общины успеют в срок, — тихо сказала я.
— Да-да, не хотелось бы наблюдать, как их изгоняют из страны, — подхватил жрец. Тема была неприятна и ему, поэтому он перевел разговор на нескольких знакомых иноверцев, похвалил их традиционные блюда, книги и ткани. Но делал это только, чтобы не заканчивать беседу на упоминании дурных событий.
Когда он ушел, Гарима разложила на столе листы с описаниями сарехских ритуалов. Дорогая бумага ласкала пальцы, от нее едва уловимо веяло ландышем. Теплый запах успокаивал, хотелось верить, что рано или поздно все ответы найдутся.
— Думаю, их стоит переписать, — я с трудом разбирала убористый почерк господина Тимека.
— О, приятно знать, что не только у меня сложности, — усмехнулась сестра. — Перепишешь? Я тогда с утра займусь травниками.
Я кивнула, и тут подчеркнутое красным название привлекло взгляд. Ритуал управляемого сна. В самом начале жрец писал, что во время обряда нужно очень чутко прислушиваться к заклинаемому. Из ритуала следовало выводить так скоро, как возможно, при этом не торопясь. Следующие фразы мне совсем уж не понравились: "Дух спящего странствует по прошлому, человек заново проживает жизнь. Болезненные воспоминания причинят новую боль, а приятные могут задержать дух. Нужно заставить его вернуться к настоящему и только после этого прервать ритуал. Иначе спящий может никогда не проснуться."
Держа в руках листок, я хмурилась, считала, что о таких последствиях господин Тимек должен был предупредить.
Дальше следовал список знакомых северных трав, описание самого ритуала и слова на древнем языке сарехов. Я вглядывалась в буквы и вспоминала книги приглашенного из города священника. Они были написаны на этом языке. Молитвы, заступничество за души умерших, просьбы богам нужно было писать только на нем. Считалось, это верный способ расположить к себе небеса.
— И что значит этот набор черточек? — Гарима всматривалась в другой листок.
— Это древняя сарехская письменность, — пояснила я. — Для священных текстов и молитв. Я ее знаю, напишу произношение и перевод.
— Только не засиживайся допоздна, — попросила сестра.
От почерка господина Тимека рябило в глазах, палочки и закорючки сливались в толстые полосы, поэтому с работой в тот вечер я закончила быстро. Переписала только ритуал управляемого сна и еще один, уменьшающий душевную боль. Удивительно, что для обоих использовались растения, которым я никогда не приписывала волшебных свойств. Черноплодная рябина, сушеные цветки сирени, ягоды шиповника, листья одуванчика. Приходилось поверить, что особенными их делали именно слова на древнем сарехском. Ведь управляемый сон совершенно точно не был выдумкой.