Почтительная служанка открыла передо мной дверь в гостиную Передающей. В комнате пахло зеленым чаем и жасмином. Несколько странное сочетание, но оно повторяло аромат модных духов, которыми последний месяц пользовалась Абира. Сестра появилась через пару минут. Заплетенные в свободную косу волосы, тонкий халат, сквозь ткань которого просвечивало тело, ни тени сожаления на лице.
— Я зашла спросить, как ты себя чувствуешь, — мягко начала я. — Ты не пришла на ужин, я за тебя беспокоилась.
— О, не думала, что уже так поздно, — солгала она.
— Бывает, что время летит незаметно, — все еще не желая ссориться, я изобразила улыбку.
— Мне сегодня не хотелось ужинать там, — полуправда вновь сменилась ложью: — нездоровится.
— Ты принимаешь мужчину? — предположила я. Даже не услышав ответа, знала, что угадала верно. Это было вполне в духе Абиры, и единственной, на кого мне стоило сердиться, была я сама. Потому что не догадалась раньше.
— Да, — с вызовом и наглой улыбкой ответила Передающая.
— Тогда прости, что помешала. Желаю тебе во всех отношениях приятной ночи, — мой голос прозвучал безразлично. Мне действительно не было дела до Абиры и ее любовников.
Ее же мое спокойствие взбесило. Она метнулась к двери, захлопнула створку передо мной.
— Я пригласила его нарочно! Чтобы не встречаться с тобой! — прошипела Абира.
— Понимаю, — спокойно ответила я, не убирая ладони с ручки. — Надеюсь, тебе от этого стало легче. Надеюсь, ему удастся развлечь тебя. Доброй ночи.
Я выскользнула из комнаты мимо Абиры, оскорбленной искренностью моего равнодушия. В гостиной разбилось что-то стеклянное. И еще что-то. Решила, что две фигурные вазы, украшавшие комод у входа, пали жертвами Передающей, и не стала ни останавливаться, ни даже оборачиваться.
В храмовой тюрьме было тепло, большое зарешеченное окно просторной камеры выходило в сад. Наверное, поэтому в помещении пахло жасмином. Я замерла у окованной железом двери, сарех сидел передо мной на широкой кровати, на каменном уступе в изголовье лежала книга. Указания Гаримы стражники выполняли в точности и старались сделать эти дни для чужеземца наименее напоминающими заключение.
— Я уж думал, ты обо мне забыла, — вовсе не так воинственно, как я предполагала, ответил на приветствие Ингар.
— Нет, не забыла. Ты прости, что пришлось тебя запереть, — покаялась я. — Но ты мог серьезно помешать.
— Да, я бываю порывист и нетерпелив, — сарех пожал могучими плечами. — Нет людей без недостатков.
И этот ответ прозвучал удивительно сдержано для Ингара. Оставшийся в коридоре у приоткрытой двери воин передвинулся, чтобы лучше видеть сареха. Тот бросил на охранника сердитый взгляд и вновь на несколько мгновений стал самим собой. Это меня успокоило куда больше той вежливой улыбки, которую он вновь изобразил, посмотрев на меня.
— Конечно… Не будь это делом государственной важности, я не стала бы прибегать к таким мерам, — старалась говорить твердо, чтобы сареху не пришло в голову спорить.
— Рад, что ты заботишься об Империи, — ухмыльнулся Ингар. — Ты пришла рассказать мне новости?
— Не только, — я покачала головой. — Ты можешь уходить.
— Почему это вдруг? — настороженно нахмурился он.
— Мы узнали от господина Далибора почти все, что хотели, — ответила я обговоренной с Гаримой фразой.
— И что же именно вы узнали? — его тяжелый взгляд, неприятный тон и сложенные на груди руки не расположили бы к доверительной беседе, даже будь у меня желание рассказывать.
— Ты же понимаешь, что идет расследование. Я не могу ничего сказать, — я отрицательно покачала головой.
Он выпятил нижнюю челюсть, явно злился и хотел ответить грубостью. Но, к немалому моему удивлению, превозмог себя и ответил коротко, но вполне спокойно:
— Понимаю.
— Это радует, — осторожно заметила я.
— Так какими же новостями ты пришла поделиться? — Ингар неприязненно кривил губы и явно заставлял себя говорить мирно. Мне же с каждой минутой становилось все трудней находиться рядом с ним.
— Человека, убившего твоего отца, осудили. Но ты это и так знаешь. Ритуал прошел без неожиданностей. Мы с сестрами заключили его душу в кристалле.
— Жаль, я этого не видел, — хмуро бросил сарех.
— Главное, ты знаешь, что преступник понес наказание. Это важней всего, — я была готова к такому упреку, но больше прощения просить не собиралась, равно как и оправдываться.
— Да, конечно, — вцепившись себе в плечи, ответил Ингар.
Последовавшая долгая пауза была неприятной. Я чувствовала растущее напряжение поразительно молчаливого сареха и хотела только одного: уйти, уйти из камеры и закончить, наконец, этот тягостный разговор. К счастью, мне оставалось только передать просьбу Гаримы.
— Тебя наверняка будут спрашивать, где ты пропадал эти дни. Отвечай, пожалуйста, что выполнял срочное поручение для Храма и ездил в Димени. Хорошо?
Хотелось распрощаться, оставаясь при этом вежливой. К сожалению, мои старания были истолкованы превратно. Ингар издевательски ухмыльнулся:
— Разумеется, этим я окажу тебе большую услугу, Забирающая.