Провалявшись без сна почти всю ночь, я забылась лишь под утро. Снился прошедший день. Завтрак, доклад Фераса, первый припадок Гаримы.
— Великая не допустит гибели одной из лучших своих жриц, — Ферас, говоривший мне это во сне, почему-то стоял рядом с кристаллом.
Я коснулась золотых цветов, к воронам присоединились бабочки. Пугающе бледные, умирающие змеи тоже были там. Я чувствовала силу кристалла, ее живительное тепло, ощущала, что она помогает израненным змеям.
Проснувшись, первым делом велела Суни готовить все к ритуалу, а завтрак перенести в комнаты Гаримы. Знала, что в таком случае Абира не посмела бы не явиться.
Доверенная выглядела просто ужасно. Рана на плече снова открылась, сильно кровила и быстро пропитывала повязку. Я была в ужасе, который только усиливало замешательство императорского лекаря. Он пришел одновременно со мной, выглядел растерянным и не представлял, что делать, как помочь. Каждое его слово утешения убеждало меня в необходимости провести ритуал. Гарима берегла силы и почти не разговаривала, без споров принимала кровоостанавливающие и прочие средства, хотя, как и я, видела беспомощность врачевателя.
Абира пришла с опозданием. Ни следа раскаяния на красивом лице, ни просьбы простить вчерашнюю выходку. Хорошо, что я этого и не ждала, а для Гаримы охлаждение наших с Абирой отношений не стало неожиданностью. Она даже не спросила ни о чем.
Как только все расселись за столом, я объявила:
— Мы сегодня будем проводить ритуал.
Голос прозвучал вызывающе решительно. И если сестра только удивленно подняла брови, то Абира сдерживаться не стала.
— Ты с ума сошла! Какой ритуал? Ты вообще кроме себя кого-нибудь замечаешь? Что, не видишь, в каком Гарима состоянии?
— Именно поэтому нам и нужно провести ритуал, — я сцепила руки на коленях, чтобы не отвечать криком на крик. — Гариму ранила магия. Сила чужих богов. Я верю, что Великая поможет своей жрице лучше, чем микстуры. Я верю в целительную силу великой Маар! В защиту и помощь великих Супругов!
Абира насупилась, поджала губы, но промолчала. Гарима положила левую руку мне на плечо, поблагодарила.
— Это хорошая мысль, — едва шевеля бледными губами, похвалила она.
То, что сестра одобрила мое предложение, Передающую только больше рассердило.
— Не пойми неправильно, — хмуро бросила Абира. — Я хочу помочь тебе выздороветь. Но о таких ритуалах, о таких свойствах храмовых кристаллов я никогда не слышала.
— Я тоже, — кивнула Доверенная. — Но о золотых статуях, в которые превращались подсудимые, я прежде тоже не слышала. О таком никто не слышал прежде. Мы не знаем силы чужих богов и их служителей, но не знаем и силы Великой. Не знаем своей силы. Поэтому я думаю, что попробовать стоит в любом случае.
Она вцепилась мне в плечо дрожащими пальцами и за несколько мгновений побледнела еще больше. Недолгий разговор ее утомил. Удивительно, но изменения заметила и Абира. Она смотрела на сестру с беспокойством и, кажется, постепенно начинала понимать, насколько серьезно ее ранение.
— Мы обязательно попробуем, — куда мягче заверила Передающая. — Не волнуйся.
От омовения в кирглике мы отказались — Гарима вряд ли могла его выдержать. В Храме было пусто и привычно пахло благовониями. Прислужницы в точности выполнили поручение и не пустили в тот день работников. Я рассудила, что если ритуалы подпитываются силой верующих, то их поддержка не повредит. Поэтому велела женщинам остаться, встать полукругом перед кристаллом. Он призывно сиял, и этот мягкий свет вселял уверенность в мое сердце, подбадривал с трудом передвигающую ноги Гариму. Мы с Абирой поддерживали ее под руки, прошли мимо почтительно расступившихся перед нами прислужниц и заняли свои места.
Тишину долгое время ничто не нарушало. Обычно ритуал начинала Гарима, но теперь она молчала, а я вдруг растерялась, не представляла, что делать дальше. Закрыв глаза, молилась Маар, просила направить меня и исцелить сестру. И тогда я впервые в жизни почувствовала ответ на свою мольбу.
Это было непередаваемое ощущение. Просветление, облегчение и зарождающаяся песня. Мелодию я больше чувствовала, чем слышала, и это странным образом помогало петь. Умом понять слова не получалось, но это было и не нужно — сердце отзывалось на каждое, наполнялось надеждой, уверенностью, что все идет правильно.
Молочно-белый свет кристалла, голоса сестер и прислужниц, сплетающиеся в одно целое, как нити в канат, теплая поверхность золотых цветов, сильные птицы, устремляющиеся к центру от ладоней. Я с болью и страхом следила за едва живыми змеями, с трудом двигающимися к сердцу кристалла. Создавалось ощущение, что они, как и сама Гарима, истекают кровью. Вороны и бабочки кружили вокруг змей, делились силой, черпали ее из кристалла. Он действительно исцелял змей, раны затягивались, кровотечение остановилось, черные отметины, следы шипов сарехского заклятия, постепенно исчезали.