Этот ритуал напоминал познание, самый первый ритуал в моей жизни. Он показывал мне сестер, и я отмечала произошедшие с ними за два года перемены. Гарима укрепилась в вере, но казалась разочарованной и ранимой. Прислушавшись к ощущениям, я с удивлением поняла, что сестра прячет от самой себя влюбленность. Что человек, который много для нее значил, разочаровал ее. Вспомнился господин Тевр и ожесточенность сестры. Я искренне понадеялась, что роль воина в заговоре будет настолько незначительной, что Гарима с легким сердцем простит его.
Бабочки Абиры не зря виделись мне измельчавшими. Если прежде главенствующей чертой Передающей было самолюбование, то теперь ее вторым именем стала зависть. Она придавала бабочкам зеленоватый отлив, а сама Абира казалась озлобленной и очерствевшей. В ней ощущалась неприятная мне сила, и вглядываться в Передающую не хотелось. Во время ритуала я чувствовала ее настороженность, подозрительность и желание посрамить меня — Абире не нравилась придумка, а неудача порадовала бы.
Ритуал наполнил змей золотым светом, расплел венок даров и завершился. Я знала, что все прошло правильно, но только через несколько мгновений решилась убрать руки с кристалла и посмотреть на Гариму. Сестра с закрытыми глазами стояла в двух шагах от меня. Она казалась умиротворенной и… и сияла! Будто сестра была большим светильником, в котором горело с полсотни свечей.
— Гарима, — мой голос прозвучал робко и тихо.
Она не шелохнулась, не открыла глаза, не ответила. Осторожно положив ладонь на ее сложенные руки, я еще раз позвала ее по имени и почувствовала отклик. Теплое, ласковое заверение в том, что все в порядке.
— Что случилось? — завопила рядом Абира. Она была напугана и, после ритуала я чувствовала это особенно отчетливо, боялась за Гариму, которую любила. Так сильно, как только могла любить сестру.
— Думаю, так и должно быть, — я поспешила успокоить Передающую.
— Тебе-то откуда знать? — неприязненно бросила Абира. — Ты уже проводила такие ритуалы?
— Просто коснись Гаримы и прислушайся, — посоветовала я, удивляясь тому, что Передающая не стала меня ни в чем обвинять.
Абира скривилась, гордо задрав голову, прошла мимо меня и положила ладонь сестре на плечо.
— Я ничего не чувствую! — заявила она, не выждав и минуты.
— Закрой глаза, сосредоточься и почувствуешь, — я старалась говорить спокойно и доброжелательно не столько ради Абиры, сколько из-за прислужниц. Женщины стояли близко, слышали наш разговор, напряженно следили за нами, и им ни к чему было знать, что мы с Передающей плохо ладим.
Абира закрыла глаза, положила на сияющие руки Гаримы вторую ладонь, прислушалась к ощущениям.
— Она жива, но похожа на бабочку, еще не вышедшую из кокона… — пробормотала Передающая и заключила громко, уверено, повернувшись к прислужницам. — Так и должно быть. Беспокоиться нет причин.
Потом бросила мне через плечо:
— Ритуал меня вымотал. Проследи за тем, чтобы Гариму отнесли в спальню. Я пойду прилягу.
То, что Абира позволила себе отдавать мне приказы, злило ужасно. Но я не стала возражать и спорить. Очередная ссора никому бы не помогла, зато дала бы прислужницам повод посплетничать.
Передающая ушла быстро, до того, как Съярми позвала охранников. Те принесли носилки, и всего через десяток минут я уже брела к дому жриц вслед за воинами. Невозмутимость охранников казалась мне поразительной на фоне собственного смятения. Мысли путались, а благоговение окружающих пугало и мешало сосредоточиться. Я не знала, долго ли Гарима будет в таком состоянии. Не представляла, что делать дальше с расследованием. С одной стороны, понимала, что терять времени нельзя, но с другой — боялась предпринимать и решать что-либо, не посоветовавшись с сестрой.
— Госпожа Лаисса, — прервала мои размышления Съярми. — Светлейший Император приехал справиться о здоровье госпожи Гаримы.
Я посмотрела на лежащую на постели сестру, прищурив глаза из-за яркого сияния. Представила, как рассказываю о случившемся Правителю, и сразу поняла, что мои слова будут поняты неверно. Император заподозрит, что я придумываю небылицы, лишь бы скрыть истинную тяжесть состояния Доверенной.
— Пригласи светлейшего Императора в эту гостиную, пожалуйста, — попросила я. Старшая прислужница понимающе кивнула и вышла.
Правитель знал, что мы каких-то полчаса назад закончили ритуал, и был этим весьма удивлен. Гарима прежде говорила с ним достаточно откровенно и дала понять, что ритуалы требуют полной отдачи, изматывают жриц. Из рассказа лекаря Император сделал вывод, что Доверенная при смерти и совершенно точно слишком слаба для ритуала любой сложности и длительности. Правитель задавал вопросы, а я волновалась и не находила правильные слова — все хотелось оправдаться. Поэтому голос предательски дрожал, а решиться посмотреть в глаза собеседнику было мне не по силам.
— Госпожу Доверенную серьезно ранила магия… Сарехская магия. Обычные лекарства не могли излечить. Мы провели ритуал, просили Великую об исцелении.