Буквально в последние сутки тишины наши оборонительные линии непосредственно у границы были несколько усилены призванными резервистами и частями из восточных округов. Оперативная плотность порядков войск КОВО, где ожидался основной удар, составляла от 70 до 160 километров на одну дивизию. Чтобы сразу отбросить все фантазии по поводу сталинского превентивного удара и планов большевистского наступления на Прагу и Берлин, необходимо напомнить читателю, что для успешного наступления Красной армии необходимо было иметь как минимум дивизию на пять – семь километров фронта. Ясско-Кишинёвская операция 1944 года, которая служит неким эталоном удачно проведённых наступательных операций с последующим охватом и уничтожением войск противника, потребовала, к примеру, доведения оперативной плотности до 6,8 километра на одну дивизию при огневой поддержке восемнадцати орудийных стволов и двух танков или самоходок на один километр фронта. При этот недостаток наступающих сил и огневого ресурса обнаружился очень скоро: часть немецких войск, загнанных в «котёл», после перегруппировки всё же смогла вырваться и избежать уничтожения и пленения.
Незначительное уплотнение войск первой фронтовой линии – пожалуй, единственное, что смогли сделать военные накануне немецкого удара.
Жуков и Тимошенко почти ежедневно бывали у Сталина. То он их вызывал. То они настаивали на очередном докладе, который не терпел отлагательства. Докладывали. Напоминали. Настаивали на более радикальных мерах для приведения войск в полную боеготовность. Выслушивали очередную нотацию по поводу возможной провокации, уходили оглушённые. А на следующий день снова шли и обосновывали необходимость тех или иных дополнительных мер в округах, армиях, дивизиях.
– Вы что же, – нервно пыхал трубкой Сталин, – предлагаете провести в стране мобилизацию, поднять сейчас войска и двинуть их к западным границам? Это же – война! Понимаете вы оба это или нет?
За трое судок до начала войны Сталин всё же согласился на некоторые уступки. Политбюро приняло решение о создании второго стратегического эшелона вдоль Днепра. Становилось очевидным: такую махину, какая скопилась по ту сторону советско-германской границы, не удержать, так что война «малой кровью, на вражеской территории» была оставлена политрукам и корреспондентам газет.
В тот же день Жуков направил командующим войсками западных округов телефонограмму: фронтовые и армейские управления вывести и развернуть на полевых пунктах.
Для штабных война начинается не тогда, когда тишину раскалывает первый залп и первая серия снарядов ложится на позиции противника. Для них война начинается иногда значительного раньше часа «Х», а иногда всего лишь за несколько часов до конца тишины.
Вечером 21 июня в Генштаб позвонили из Киевского Особого военного округа. Голос начальника штаба округа генерала Пуркаева[77] был подчёркнуто спокойным, но в этом вынужденном спокойствии читались ответы на многие вопросы беспокойных минувших дней. Пуркаев без предисловий доложил Жукову, что пограничники в районе Сокаля задержали перебежчика.
– Допросили? Что показывает? – спросил Жуков.
– Перебежчик показывает: сегодня во второй половине дня командир роты лейтенант Шульц отдал приказ приготовиться – сегодня ночью после артиллерийской подготовки их полк начинает форсирование Буга на плотах, лодках и понтонах. Кроме того, перебежчик сообщил, что их артиллерия заняла огневые позиции, а танки и пехота сосредоточены у бродов и переправ.
Записка наркома госбезопасности СССР В. Н. Меркулова в ЦК ВКП(б), НКИД СССР и НКВД СССР с записью беседы, полученной агентурным путем, о встрече с С. К. Тимошенко и Г. К. Жуковым и скорой войне Германии с СССР.
21 июня 1941 г.
[ЦА ФСБ России]
В те минуты, когда советские генералы разговаривали о перебежчиках, немецкие танкисты по ту сторону Буга, Прута и Сана дозаправляли топливные баки, проверяли боекомплекты и удаляли лишнюю смазку с трущихся деталей курсовых пулемётов. Лётчики уже получили приказ, нанесли на полётные карты боевые маршруты, пометили объекты огневого воздействия и маялись у своих самолётов в ожидании команды «По машинам!». Пехотинцы, навьючив на себя снаряжение, коробки с пулемётными лентами и минами для ротных миномётов, разглядывали сквозь листву деревьев и кустарников противоположный берег и застёгивали ремешки стальных шлемов. Для солдат великой Германии, которая все эти годы последовательно и энергично освобождалась от «версальского комплекса», начинался поход к новой, более масштабной катастрофе.
Из «Воспоминаний и размышлений»: «Я тотчас же доложил наркому и И. В. Сталину то, что передал М. А. Пуркаев.
– Приезжайте с наркомом минут через сорок пять в Кремль, – сказал И. В. Сталин.
Захватив с собой проект директивы войскам, вместе с наркомом и генерал-лейтенантом Н. Ф. Ватутиным мы приехали в Кремль. По дороге договорились во что бы то ни стало добиться решения о приведении войск в боевую готовность.
И. В. Сталин встретил нас один. Он был явно озабочен.
