Только положил трубку, позвонили из штаба Западного, потом Прибалтийского военных округов: боевые действия шли на сухопутных участках – немцы атакуют крупными силами.
Когда Жуков и Тимошенко прибыли в Кремль, было уже около пяти утра. Члены Политбюро собрались в кабинете Сталина. Спустя некоторое время пригласили и их.
Сталин сидел за столом и держал в руке набитую табаком трубку. Он был бледен.
Тимошенко доложил первым. Жуков вкратце повторил донесения, поступившие из округов.
Сталин поднял тяжёлый взгляд, в глазах было недоумение.
– Не провокация ли это немецких генералов?
В «Воспоминаниях и размышлениях» Жуков так и воспроизвёл этот недоумённый вопрос Сталина: «Не провокация ли это немецких генералов?» Снова о немецких генералах… Сталин как будто цитировал письмо Гитлера.
И тут, как вспоминал Жуков, голос подал Тимошенко:
– Немцы бомбят наши города на Украине, в Белоруссии и Прибалтике. Какая же это провокация…
Дальше произошло следующее.
– Если нужно организовать провокацию, – сказал Сталин, – то немецкие генералы бомбят свои города…
Все молчали. Тимошенко и Жуков тоже. Но они понимали, что Сталин не выговорился и терпеливо ждали.
– Гитлер наверняка не знает об этом, – вновь заговорил Сталин, но в голосе его не было прежней уверенности, когда он заводил речь о Гитлере. Он кивнул трубкой в сторону Молотова и сказал: – Надо срочно позвонить в германское посольство.
Тут же по телефону соединились с посольством. Звонил Молотов. В посольстве уже ждали этого звонка и ответили, что посол граф фон Шуленбург просит принять его для срочного сообщения.
Молотову поручили принять посла Германии.
Тем временем в Генштабе накопились срочные сообщения. Жуков предложил заслушать его заместителя генерала Ватутина.
Когда Ватутин подытожил, что сухопутные войска немцев после сильного артиллерийского огня на ряде участков северо-западного и западного направлений перешли в наступление, Тимошенко и Жуков почти в один голос предложили отдать войскам приказ организовать ответные действия и нанести ряд контрударов с целью остановить наступление немцев.
– Подождём возвращения Молотова, – сдержанно ответил Сталин.
Молотов принёс неминуемую весть:
– Германское правительство объявило нам войну.
Из «Воспоминаний и размышлений»: «И. В. Сталин молча опустился на стул и глубоко задумался.
Наступила длительная, тягостная пауза.
Я рискнул нарушить затянувшееся молчание и предложил немедленно обрушиться всеми имеющимися в приграничных округах силами на прорвавшиеся части противника и задержать их дальнейшее продвижение.
– Не задержать, а уничтожить, – уточнил С. К. Тимошенко.
– Давайте директиву, – сказал И. В. Сталин. – Но чтобы наши войска, за исключением авиации, нигде пока не нарушали немецкую границу.
Трудно было понять И. В. Сталина. Видимо, он всё ещё надеялся как-то избежать войны. Но она уже стала фактом. Вторжение развивалось на всех стратегических направлениях».
Первая ключевая фраза вышеприведённого отрывка из мемуаров маршала: «Трудно было понять И. В. Сталина».
Вторая: «Видимо, он всё ещё надеялся как-то избежать войны». Сталину, кавказцу, трудно было признать, что он нагло обманут. Обойдён в большой игре вероломно, просто, как в карточной игре с ловким шулером, который настроен был на шулерство с самого начала партии.
Сталин всё ещё надеялся на Гитлера, уповая на то, что он не знает, что всё это происки и интрига «немецких генералов», что вот-вот всё прояснится и устроится.
А Гитлер в это время пребывал в прекрасном расположении духа, читал поступающие с Русского фронта сводки об успешном продвижении танковых клиньев на Восток, о десятках, сотнях тысяч пленных, о богатых трофеях и потирал руки.
Генштаб работал как часы. В 7.15 подписанная и одобренная Сталиным директива была направлена в военные округа.
