«ВОЕННЫМ СОВЕТАМ 42-й и 55-й АРМИЙ
Боевой приказ войскам Ленинградского фронта 17.9.41
Карта 100 000
1. Учитывая особо важное значение в обороне южной части Ленинграда рубежа Лигово, Кискино, Верх, Койрово, Пулковских высот, района Московская Славянка, Шушуры, Колпино, Военный Совет Ленинградского фронта приказывает объявить всему командному, политическому и рядовому составу, обороняющему указанный рубеж, что за оставление без письменного приказа Военного Совета фронта и армии указанного рубежа все командиры, политработники и бойцы подлежат немедленному расстрелу.
2. Настоящий приказ командному и политическому составу объявить под расписку. Рядовому составу широко разъяснить.
3. Исполнение приказа донести шифром к 12.00 18.9.41.
Командующий войсками
Герой Советского Союза генерал армии ЖУКОВ
Член военного совета ЛФ секретарь ЦК ВКП(б) ЖДАНОВ
Начальник штаба ЛФ Генерал-лейтенант ХОЗИН
Член военного совета ЛФ дивизионный комиссар КУЗНЕЦОВ»[116].
И – что, спросите вы, расстреливали? Конечно, расстреливали. Как говорил Суворов: напролом идут – голов не жалеют.
И город не сдали. Не дали задушить Ленинград и уничтожить ленинградцев голодной блокадой.
Находясь в позиции обороняющейся стороны, Жуков постоянно бросал войска в короткие контратаки. Эти отчаянные атаки, несомненно, истощали силы, но ещё сильнее действовали на врага.
Пятого октября 1941 года начальник штаба сухопутных сил генерал Гальдер записал в своём дневнике: «Группа армий «Север». ОКХ отодвинуло срок начала наступления на ладожском участке фронта (оно было намечено командованием группы армий на 6.10) и отдало приказ об отводе с фронта подвижных соединений, которые могут только зря понести потери в этом районе, поскольку условия местности здесь крайне неблагоприятны для действий подвижных соединений. Наступление будет начато, как только удастся сосредоточить достаточное количество пехоты за счёт перебрасываемых сюда пехотных частей из тыла. Тем временем подвижные соединения отдохнут и пополнят личный состав и материальную часть.
Генерал Бранд доложил о соотношении сил артиллерии в районе Ленинграда. Согласно этому докладу противник имеет в районе Ленинграда 16 батарей и на кронштадтском участке фронта – 12 батарей. Наша артиллерия значительно превосходит по численности артиллерию противника на обоих участках фронта. Нам недостаёт лишь единого руководства и единой службы наблюдения».
Таким образом, начальник немецкого Генштаба признал эффективность действий советского военного руководства в районе Ленинграда.
Гитлер на одном из совещаний в «Вольфшанце» в те дни, в сущности, это подтвердил: «Лееб не выполнил поставленную перед ним задачу, топчется вокруг Ленинграда, а теперь просит дать ему несколько дивизий для штурма города. Но это значит ослабить другие фронты, сорвать наступление на Москву. А будет ли взят Ленинград штурмом, никакой уверенности нет. Лееб предлагает перейти к глухой обороне. Он более не способен понять и осуществить мой замысел скорейшего захвата Ленинграда. Этот город надо уморить голодом, активными действиями перерезать все пути подвоза, чтобы мышь не могла туда проскочить, нещадно бомбить с воздуха, и тогда город рухнет, как переспелый плод… Что же касается Лееба, то он явно устарел и не может выполнить эту задачу».
Жуков, таким образом, главную свою задачу выполнил – город отстоял. Стойкость ленинградской обороны значительно облегчила судьбу Карельского фронта. И судьбу Москвы тоже. Немецкие атаки стали ослабевать. Разведотдел фронта доложил: моторизованные и танковые части противник отводит к Пскову; там танки грузят на железнодорожные платформы для отправки в неизвестном направлении.
Как вскоре выяснилось, танки 4-й танковой группы Гитлер направлял в район Рославля для предстоящего «решающего удара» на Москву.
Читая сводку разведотдела, Жуков понял, что выстоял.
Но с танками 4-й танковой группы генерала Эриха Гёпнера ему предстояло встретиться совсем скоро.
