Девятнадцатого сентября пал Киев. Основные силы Юго-Западного фронта оказались в окружении. Был отрезан Крым. В киевском «котле» в отчаянных попытках пробиться к своим погибнут многие генералы, бывшие сослуживцы Жукова. Другие попадут в плен. Судьбы их сложатся по-разному. Но плен есть плен…
А на московском направлении 2 октября за час до рассвета, перед самой атакой, солдатам группы армий «Центр» зачитали обращение Гитлера, воодушевляющее солдат на решающий бросок в «борьбе всех наций Европы» «в целях спасения культурных ценностей всего континента»[117].
Началась операция «Тайфун» – решающее наступление группы армий «Центр» на Москву. Двумя днями раньше из района Шостки в орловском направлении атаковала 2-я танковая группа Гудериана. 3-я танковая группа нанесла удар из района Духовщины. 4-я – из района Рославля вдоль Варшавского шоссе.
Сразу же была прорвана наша оборона. Танковые клинья разрезали порядки армий Западного, Резервного, Брянского фронтов и устремились к Вязьме, Брянску и Орлу. Танковый удар поддерживали пехотные дивизии 9, 4 и 2-й полевых армий. Уже к 3 октября глубина прорыва немцев в полосе Западного фронта достигла 50 километров, Резервного – 80 километров, Брянского – до 200 километров. Танки Гудериана ворвались в Орёл.
Пятого октября Сталин позвонил Жукову в Ленинград: «…не можете ли сесть на самолёт и приехать в Москву? Ввиду осложнения на левом крыле Резервного фронта в районе Юхнова. Ставка хотела бы с Вами посоветоваться о необходимых мерах. За себя оставьте кого-либо, может быть, Хозина…» Жуков попросил разрешения вылететь на рассвете утром следующего дня.
К этому времени наша авиация в северном небе действовала уже более собранно и энергично. Во многом благодаря талантливому организатору, командующему ВВС Ленинградского фронта генералу Новикову[118]. С ним Жукова будут связывать годы дружбы, и ей придётся пройти жестокую проверку на прочность и после войны.
Пятого октября авиаразведка обнаружила колонны немецкой бронетехники в районе Юхнова. Доложили Сталину. Верховный понял: случилось самое страшное, возможно, уже непоправимое. Но он знал, что есть один человек, которому он уже несколько раз поручал поправлять, казалось, уже окончательно разрушенную оборону и тот восстанавливал её.
Юхнов – маленький районный городишко на Варшавском шоссе в двухстах километрах от Москвы. Для немецких мотоциклистов – три часа пути…
Седьмого октября в Москве Жукова встретил начальник охраны Сталина, сказал, что Верховный болен и ждёт его на квартире.
Сталин был простужен, выглядел неважно. Когда Жуков вошёл, сразу же указал ему на карту:
– Вот, смотрите. Здесь, в районе Вязьмы, сложилась очень тяжёлая обстановка. Я не могу добиться ни от Западного фронта, ни от Резервного исчерпывающего доклада об истинном положении дел. Мы не можем принять никакого решения, пока не знаем, где и в какой группировке наступает противник и в каком состоянии находятся наши войска. Поезжайте сейчас же в штаб Западного фронта, на месте тщательно разберитесь в положении дел и позвоните мне оттуда сразу, как только добьётесь какой-то ясности. Звоните в любое время. Я буду ждать.
Жуков уже собрался уходить, когда Верховный усталым голосом спросил:
– Как вы считаете, могут ли немцы в ближайшее время повторить наступление на Ленинград?
– Думаю, что нет, – ответил Жуков. – Противник понёс большие потери и перебросил танковые и моторизованные войска из-под Ленинграда куда-то на центральное направление. Он не в состоянии оставшимися там силами провести новую наступательную операцию.
– А где, по вашему мнению, будут применены танковые и моторизованные части, которые перебросил Гитлер из-под Ленинграда? – Сталин смотрел на карту.
– Очевидно, на московском направлении. Но, разумеется, после пополнения и проведения ремонта материальной части.
– Кажется, они уже действуют. – И Сталин указал на участок Западного фронта. – Здесь.
Перед выездом из Москвы Жуков побывал в Генеральном штабе.
Шапошников его встретил словами:
– Только что звонил Верховный, приказал подготовить для вас карту западного направления. Карта сейчас будет. Командование Западного фронта находится там же, где был штаб Резервного фронта в августе, во время Ельнинской операции.
И протянул распоряжение Ставки.
