Здесь же, в центре, на кратчайших путях к Москве, дела, похоже, складывались куда хуже. Но истинное положение надо было ещё выяснить, а сколько-нибудь полной информацией, как вскоре выяснилось, никто толком не владел».
На совещании выступил Конев – мрачный, бледный, но не растерянный. Доложил, что по его приказу был организован и нанесён контрудар на правом фланге по северной группировке противника с целью предотвратить обход и полную изоляцию нашей вяземской группировки. В сущности, решение правильное. Но во что всё вылилось?
– Кто руководил ударной группой? – спросил Жуков.
– Мой заместитель генерал Болдин, – ответил Конев.
Жуков поморщился. Болдин…
Из «Воспоминаний и размышлений»: «Из беседы в штабе Западного фронта и анализа обстановки у меня создалось впечатление, что катастрофу в районе Вязьмы можно было бы предотвратить. На основании данных разведки Ставка Верховного Главнокомандования ещё 27 сентября специальной директивой предупредила командующих фронтами о возможности наступления в ближайшие дни крупных сил противника на московском направлении. Следовательно, внезапность наступления в том смысле, как это было в начале войны, отсутствовала. Несмотря на превосходство врага в живой силе и технике, наши войска могли избежать окружения. Для этого необходимо было своевременно более правильно определить направление главных ударов противника и сосредоточить против них основные силы и средства за счёт пассивных участков. Этого сделано не было, и оборона наших фронтов не выдержала сосредоточенных ударов противника. Образовались зияющие бреши, которые закрыть было нечем, так как никаких резервов в руках командования не оставалось.
К исходу 7 октября все пути на Москву, по существу, были открыты».
Так начиналась страда, которая впоследствии войдёт в нашу историю и в народную память как битва за Москву.
Жукову почти всегда доставались тяжелейшие задания и трудные соперники.
Ночью из штаба Западного фронта он позвонил Верховному, доложил:
– Главная опасность сейчас заключается в слабом прикрытии на можайской линии. Бронетанковые войска противника могут поэтому внезапно появиться под Москвой. Надо быстрее стягивать войска откуда только можно на можайскую линию обороны.
– Где сейчас 16, 19 и 20-я армии Западного фронта? Где группа Болдина? Где Двадцать четвёртая и Тридцать вторая армии Резервного фронта? – нервно спросил Сталин.
Где армии, о которых спрашивал Верховный, и в каком они состоянии, Жуков пока точно не знал. Но знал о них главное.
– В окружении западнее и юго-западнее Вязьмы.
– Что вы намерены делать?
– Выезжаю сейчас же к Будённому, разберусь с обстановкой и позвоню вам.
– А вы знаете, где штаб Резервного фронта?
– Буду искать где-то в районе Малоярославца.
– Хорошо, поезжайте к Будённому и оттуда сразу же позвоните мне.
Всё было скверно. Вдобавок ко всему пошёл дождь. Чай у Конева пить не стал. Надвинул фуражку поглубже на глаза и сдержанно попрощался.
Из «Воспоминаний и размышлений»: «…густой туман стлался по земле, видимость была плохая. Утром 8 октября, подъезжая к полустанку Оболенское, мы увидели двух связистов, тянувших кабель в Малоярославец со стороны моста через реку Протву.
Я спросил:
– Куда тянете, товарищи, связь?
– Куда приказано, туда и тянем, – не обращая на нас внимания, ответил солдат громадного роста.
Пришлось назвать себя и сказать, что мы ищем штаб Резервного фронта и С. М. Будённого.
Подтянувшись, тот же солдат ответил:
– Извините, товарищ генерал армии, мы вас в лицо не знаем, потому так и ответили. Штаб фронта вы уже проехали. Он был переведён сюда два часа назад и размещён в домиках в лесу, вон там, на горе. Там охрана вам покажет, куда ехать.
Машина повернула обратно. Вскоре я был в комнате представителя Ставки армейского комиссара 1-го ранга Л. З. Мехлиса, где находился также начальник штаба фронта генерал-майор А. Ф. Анисов. Л. З. Мехлис говорил по телефону и кого-то здорово распекал.
На вопрос, где командующий, начальник штаба ответил:
– Неизвестно. Днём он был в 43-й армии. Боюсь, как бы чего-нибудь не случилось с Семёном Михайловичем.
– А вы приняли меры к его розыску?
– Да, послали офицеров связи, они ещё не вернулись.
Обращаясь ко мне, Л. З. Мехлис спросил:
– А вы с какими задачами прибыли к нам?
– Приехал как член Ставки по поручению Верховного Главнокомандующего разобраться в сложившейся обстановке.
– Вот видите, в каком положении мы оказались. Сейчас собираю неорганизованно отходящих. Будем на сборных пунктах довооружать и формировать из них новые части.
Из разговоров с Л. З. Мехлисом и А. Ф. Анисовым я узнал очень мало конкретного о положении войск Резервного фронта и о противнике. Сел в машину и поехал в сторону Юхнова, надеясь на месте скорее выяснить обстановку.
