Когда немцы ворвались в Калугу, Жуков сразу же, 13 октября, телеграфировал командарму-49 генералу Захаркину:
«Копия т. Сталину.
1. Немедленно дать объяснение, на каком основании Вы бросили Калугу без разрешения Ставки и Военного Совета фронта и со штабом сами уехали в г. Таруса.
2. Переходом в контрнаступление восстановить положение: в противном случае за самовольный отход от г. Калуга не только командование частей, но и Вы будете расстреляны…»
Калугу Захаркин не вернул. Но Жуков, как известно, его не расстрелял. Даже от командования не отстранил. Хотя грозился и арестом, и расстрелом. И не раз. Старая история.
Что и говорить, на фронте, особенно в период ожесточённых боёв, когда дела складывались особенно скверно, он, как правило, «расстреливал» много и часто. Иногда этого требовала обстановка. Иногда не требовала, но ему казалось, что требовала. Расстрелы за неисполнение приказа, за нарушение его не были редкостью на войне. Вряд ли найдётся армия, корпус, дивизия, в которых бы не расстреливали. И пожалуй, нет такого командующего, который бы не ставил своей подписи под расстрельными приказами.
В тот же день, 13 октября, Жуков издал приказ: «Трусость и паника в этих условиях равносильны предательству и измене Родине. В связи с этим приказываю:
1. Трусов и паникёров, бросающих поле боя, отходящих без разрешения с занимаемых позиций, бросающих оружие и технику, расстреливать на месте.
2. Военному трибуналу и прокурору фронта обеспечить выполнение настоящего приказа. Товарищи красноармейцы, командиры и политработники, будьте мужественны и стойки.
НИ ШАГУ НАЗАД! ВПЕРЁД ЗА РОДИНУ!»
И там же: «Учитывая особо важное значение укреп. рубежа, объявить всему командному составу до отделения включительно о категорическом запрещении отходить с рубежа. Все отошедшие без письменного приказа военного совета фронта и армии подлежат расстрелу»[124].
Недавно в одном серьёзном издании прочитал статью военного историка: в период битвы за Москву на Западном фронте были преданы суду военного трибунала командующий 43-й армией генерал-майор Собенников П. П., замначальника оперативного отдела штаба Резервного фронта полковник Новиков И. А., командующий 31-й армией генерал-майор Долматов В. Н., а некоторые из них, такие как командир 17-й стрелковой дивизии полковник Козлов П. С. и военком дивизии бригадный комиссар Яковлев С. И., были расстреляны перед строем личного состава.
Проверим же с документами в руках этот список, эту «скрытую правду войны», под которой явно просматривается зловещая тень «кровавого Жукова».
Жукову не раз приходилось выправлять чужие грехи, результаты чужой бездарности, слабоволия и откровенной трусости. В том числе и при помощи крайних мер. Это правда.
Среди «расстрельных» особо известен приказ от 22 октября 1941 года:
«43-я армия. Голубеву.
1. Отходить с занимаемого рубежа до 23.10. ещё раз категорически запрещаю.
2. На 17 сд немедленно послать Селезнёва. Командира 17 сд немедленно арестовать и перед строем расстрелять.
17 дивизию, 53 дивизию заставить вернуть утром 22.10. Тарутино во что бы то ни стало, включительно до самопожертвования.
Самому находиться (КП) в районе боевых действий».
Нынешние читатели этого и подобных ему документов наверняка разделятся на две категории. Одни увидят в приказе жёсткие, на грани жестокости, но вполне соответствующие времени и обстоятельствам требования командира к своим подчинённым. Другие – разнузданную жестокость командира-тирана, приказывающего «арестовать и перед строем расстрелять», возможно, ни в чём не повинного «командира 17 сд».
Что же произошло на участке 17-й стрелковой дивизии и за что её командир был отдан под трибунал?
