Семнадцатая стрелковая, бывшая Москворецкая дивизия народного ополчения, почти полностью погибла в самые первые дни прорыва восточнее Рославля под гусеницами 4-й танковой группы генерала Гёпнера. Командовал дивизией полковник П. С. Козлов, комиссар – бригадный комиссар С. И. Яковлев. Однако часть дивизии всё же вырвалась из окружения. Остатки её вскоре сосредоточились в пункте сбора – в селе Белоусове, что в нескольких километрах от Угодского Завода. Здесь полки переформировали, пополнили вышедшими из окружения бойцами, а также маршевыми ротами, и таким образом восстановленную дивизию поставили в оборону на стыке 49-й и 43-й армий как раз в районе Стрелковки, со штабом в Угодском Заводе. При первом же незначительном нажиме немцев дивизия побежала. Затем её кое-как собрали по окрестным лесам и поставили в оборону на новом рубеже. Но и новый рубеж дивизия оставила сразу, как только противник совершил авианалёт. Бегущие оставили историческое Тарутино и оголили фланги соседних дивизий, которые, в отличие от 17-й, стояли как вкопанные. На войне как и в драке: бьют не того, кто сбежал, а того, кто стоит и обороняется. Правда, того, кто сбежал, бьют потом. Свои.
Бегущих пытались останавливать. Приводить в чувство. Возвращать в окопы.
Так появился приказ комфронта от 22 октября: «…и перед строем расстрелять». И он, надо честно признать, остановил тогда, под Москвой, многих. Подобный приказ в сентябре позволил стабилизировать линию обороны под Ленинградом. Теперь всё повторялось под Москвой.
Но был ли расстрелян полковник Козлов, который, судя по документам, явно заслуживал пули комендантского взвода?
Из донесения генерала Голубева Жукову 31 октября 1941 года: «…Докладываю о преступном факте. Сегодня на месте установил, что бывший командир 17 стрелковой дивизии Козлов не был расстрелян перед строем, а бежал от конвоя. Назначаю следствие».
Сюжет для военно-приключенческого романа, да и только…
Но читатель скажет: мол, ладно, этот от расстрела бежал, а как же другие?
Заглянем в историю всё той же 43-й армии. В самый канун немецкого наступления на Москву за провал операции в районе Ельни с должности командующего армией был снят и отдан под суд с угрозой расстрела генерал-майор Селезнёв. Однако никакого суда не было. Как мы уже знаем, в октябре «расстрелянный» Жуковым Селезнёв его же приказом сменил полковника Козлова.
Следующим командующим 43-й армией стал генерал-майор П. П. Собенников.
В начале октября 43-ю армию генерала Собенникова буквально раскромсали танки 4-й танковой группы генерала Гёпнера. Три корпуса, каждый из которых по огневой мощи не уступал всей 43-й армии, наступал по оси Варшавского шоссе. Когда в штаб Собенникова поступил приказ контратаковать немцев, в распоряжении командарма уже не было ни одной боеспособной дивизии и даже полка.
Десятого октября генерала Собенникова, отстранённого от командования армией, уже допрашивали следователи. Спустя некоторое время Президиум Верховного Суда, рассмотрев все материалы дела, вынес постановление о его помиловании и возвращении в армию с понижением в звании до полковника. Войну Собенников закончил генерал-лейтенантом в должности заместителя командующего 3-й армией.
В те же октябрьские дни был отстранён от должности, отдан под суд и приговорён к расстрелу, но с отсрочкой приговора командир 53-й стрелковой дивизии полковник Н. П. Краснорецкий. Остатки своей дивизии он вывел из-под Спас-Деменска. 53-я занимала оборону севернее Варшавского шоссе и правее 17-й стрелковой дивизии. Судьбы их оказались схожими. Вместе с остатками передового отряда курсантов подольских военных училищ дивизия вышла к Белоусову, здесь была пополнена и заняла оборону по восточному берегу реки Протвы. Не выдержала удара немецких моторизованных частей и попятилась, частично оставив свои позиции.
Двадцать первого октября телефонограммой из штаба Западного фронта в штаб 43-й армии ушёл следующий текст:
«ВОЕННОМУ СОВЕТУ 43 А.
В связи с неоднократным бегством с поля боя 17 и 53 сд
П Р И К А З Ы В А Ю:
В целях борьбы с дезертирством выделить к утру 22.10. отряд заграждения, отобрав в него надёжных бойцов за счёт ВДК[125].
Заставить 17 и 53 сд упорно драться и в случае бегства выделенному отряду заграждения расстреливать на месте всех бросающих поле боя.
О сформировании отряда донести»[126].
Полковник Краснорецкий погиб на следующий день в бою во время контратаки в районе деревни Чернишни неподалёку от родной деревни командующего Западным фронтом. Полковник получил возможность умереть в бою.
