Маршал потом пил молоко от родной бурёнки с особым удовольствием. Любил угощать своих гостей. Шутил: мол, его корова тоже фронтовичка, войну пережила под пулями и огнём.
На оккупированной территории у семей командиров Красной армии шансов выжить практически не было. К примеру, семья командующего 49-й армией Западного фронта генерала Ивана Тихоновича Гришина[121], которая проживала на Смоленщине, была расстреляна: отец, мать, младший брат и вся его семья, дядя.
Возле Медыни кортеж представителя Ставки остановил патруль в необычной форме – в комбинезонах и танковых шлемах. Так Жуков оказался в зоне ответственности 17-й танковой бригады. Лейтенант проверил документы и сказал:
– Дальше ехать нельзя. Дальше – противник.
17-й танковой бригадой командовал майор Н. Я. Клыпин. Он доложил обстановку: Юхнов захвачен противником, немцы навели переправу через Угру в районе деревни Палатки и перебрасывают на левый восточный берег бронетехнику и артиллерию; в районе деревни Воронки усиленный артдивизион и рота курсантов подольских артиллерийского и пехотно-пулемётного училищ окопались на восточном берегу реки Извери и держат оборону; в стороне Калуги действует 5-я гвардейская стрелковая дивизия, но связи с нею нет.
Из беседы с майором и офицерами штаба 17-й танковой бригады Жуков понял, что части, которые находятся в районе Калуги, Медыни и Можайска, общего боевого порядка не имеют, слабоуправляемы и, если не принять срочных мер, кратчайшие пути на Москву закрывать будет попросту некем и нечем.
17-я танковая бригада и её командир, боевой офицер, Герой Советского Союза, произвели на Жукова хорошее впечатление. Здесь не было того беспорядка и уныния, граничащего с паникой, которые он увидел в штабах, расположенных восточнее.
Жуков отдал распоряжение «сосредоточиться на восточном берегу реки Извери и, ведя сдерживающие бои, изматывать противника». Предупредил майора Клыпина, чтобы в затяжной бой не ввязывался, а действовал больше из засады короткими ударами. Указал на карте линию, дальше которой отходить нельзя. На прощание сказал:
– Берегите танки. И людей. Ваша бригада нам ещё очень понадобится.
Они снова встретятся в середине октября, в самые тяжёлые дни московского противостояния и позже, зимой, когда начнётся контрнаступление. А в эти дни бригада майора Клыпина проведёт совместную атаку с курсантами подольских училищ и десантниками капитана Старчака. Только на Варшавском шоссе они уничтожат из засады 19 танков противника.
Пока Жуков колесил по калужским дорогам, пришла директива из Москвы:
«Директива Ставки ВГК № 002743 от 8 октября 1941 г. о назначении генерала армии Г. К. Жукова командующим войсками Резервного фронта
ВОЕННОМУ СОВЕТУ РЕЗЕРВНОГО ФРОНТА
ВОЕННОМУ СОВЕТУ ЗАПАДНОГО ФРОНТА
БУДЁННОМУ, ЖУКОВУ
8 октября 1941 г. 3 час. 00 минут.
Ставка Верховного Главнокомандования:
1. Освобождает командующего Резервным фронтом Маршала Советского Союза тов. БУДЕННОГО от обязанностей командующего Резервным фронтом и отзывает его в своё распоряжение.
2. Командующим Резервным фронтом назначает генерала армии тов. ЖУКОВА с освобождением его от обязанностей командующего Ленинградским фронтом»[122].
Тем временем штаб Западного фронта переместился в Красновидово западнее Можайска. Десятого октября на вновь обустроенный командный пункт из Ставки прибыли Ворошилов, Молотов, Василевский. Маршал Конев впоследствии вспоминал: «По поручению Сталина Молотов стал настойчиво требовать отвода войск, которые дерутся в окружении, на гжатский рубеж, а пять-шесть дивизий из этой группировки вывести и передать в резерв Ставки для развёртывания на можайской линии. Я доложил, что принял все меры к выводу войск ещё до прибытия Молотова в штаб фронта, отдал распоряжение командармам 22-й и 29-й армий выделить пять дивизий во фронтовой резерв и перебросить их в район Можайска. Однако из этих дивизий в силу сложившейся обстановки к можайской линии смогла выйти только одна. Мне было ясно, что Молотов не понимает всего, что случилось. Требование во что бы то ни стало быстро отводить войска 19-й и 20-й армий было, по меньшей мере, ошибкой. Но для Молотова характерно и в последующем непонимание обстановки, складывающейся на фронтах. Его прибытие в штаб фронта, по совести говоря, только осложняло и без того трудную ситуацию…
