Если бы не присутствие Ваньки, я бы точно что-нибудь сделала. Бросилась на обидчика сестры с кулаками или плюнула в лицо. Я даже дернулась, пытаясь освободиться, но Гордеев не пустил. А Петр такому поведению лишь усмехнулся. Красиво усмехнулся. Он ведь жуткий и красивый. Он стоял перед нами без рубашки, со взмокшими от секса волосами и внушал ужас всем присутствующим.
— Не надо, — тихо проговорил мне на ухо Ванька. — Ты сделаешь только хуже. Доставим Илону в больницу, а там обсудим, как действовать. Главное, не ведись.
Я так хотела, чтобы он отпустил меня и сам бросился на Петра, сбил его с ног ударом, но эти слова разбили последнюю надежду. Я знала, что Ванька мог бы уложить капитана в два счета, ведь тот всего лишь пустышка. В нем ни силы, ни мужества, а бить он способен только беспомощных девчонок. Но Ванька, в отличие от меня, понимал: одно неверное движение, и нам из дома терпимости не выйти, а о выигрыше дела прости него и говорить нечего. А я хотела, чтобы он заплатил. Петр заслуживал большего, нежели пара синяков. Его шлюхастое имя обязаны были трубить на все газеты.
Я расслабилась в руках Ваньки, признавая его правоту, и он тут же выпустил меня.
Падая на колени рядом с сестрой, я боялась ее даже тронуть. По лицу и волосам Лоны текла кровь, скула заплыла, рот с одной стороны оказался разорван. Что там под одеждой, было не видно, и смотреть при Петре я не стала. Много чести.
— Лона! — позвала я полушепотом. Голос дрожал. — Ты можешь идти?
Она смотрела на меня с такой болью, будто и не человек вовсе. Сожаления ни на грош — лишь животный страх. Она не сказала мне ни слова.
— Помоги, — попросила я Ваньку.
Зоя добралась до нашей комнаты тоже, и теперь стояла в проеме, не позволяя любопытным совать носы. Ванька подошел и попытался тронуть Лону, но тут что-то пошло не так. Она дернулась и неожиданно резво поползла прочь. Забилась в угол. Я скользнула взглядом по полу к ногам Петра и отчетливо представила, как втыкаю нож его в ступню. Несколько раз. Хорошо, что Ванька успел меня обезоружить.
— Расчисти дорогу, — быстро сориентировалась Зоя. — Мы сами.
Из-за существенной разницы в росте, тащить Лону оказалось очень несподручно. Она пыталась перебирать ногами, но толку было мало. К тому моменту, когда мы покинули комнату, уже весь особняк знал, что произошло. Они глазели на избитую девушку, но ни один не предложил помощь. Ни мужчины, ни женщины. А выход загораживали охранники.
— Мужик, — обратился Ванька к охраннику. — У меня полно на вас компромата. Не выпустите, и уже утром информация появится во всех газетах. Мой отец и ее муж, — кивнул Гордеев на меня, — об этом позаботятся. Выпустите по-хорошему, и никто не узнает, как вы тут развлекаетесь. Мы не идиоты и не полезем в бутылку, если вы не заставите. Мы просто хотим доставить девушку в больницу.
— Кто-нибудь из здесь присутствующих готов подтвердить это? — спросил охранник у других людей.
— Я беру на себя ответственность, — услышала я знакомый голос. Обернулась и встретилась глазами с тем самым коллегой Сергея, о котором говорил мне Ванька. Мы общались семьями, и именно по этой причине я понимала, что при разводе стерва-жена обобрала бы этого парня до нитки. — Я их знаю, — закончил он хрипло, глядя исключительно на меня. С намеком.
В принципе, он не рисковал. Всем нам было плевать, какими способами собравшиеся себя гробят, пока не идут на улицу пичкать наркотиками детей. Только после этого охрана убралась с нашего прохода и, кивнув коллеге Сергея, я убралась из этого проклятого места.
— У вашей сестры разрыв селезенки, кроме того имеется несколько сломанных ребер, одно из них проткнуло легкое, но опасности для жизни нет, — рассказывал доктор, хотя я слушала вполуха. Меня просто терзало чувство дежавю.
— Мы поняли, — ответил Ванька вместо меня. Я не хотела, чтобы его выставили прочь и соврала врачам, что он нам брат. Это было спонтанно и шокировало Гордеева-младшего до глубины души, но к черту. Меня трясло от пережитого, мои знакомые принимали наркотики, прилюдно совокуплялись и избивали женщин. На мой вполне себе разноцветный мир вылили ведро чернил, превратив его в массу негатива. Хуже того, мне стало страшно выходить на улицу в одиночестве. Кроме парочки человек, одним из которых был Ванька, я не верила больше никому. А «брат» бы не уехал, мне нужен был «брат».
— Вы зафиксируете побои? Возьмете пробы из-под ногтей? Проверите, не было ли… проникновения… в разные части тела?
Наверное, мне стоило больше волноваться о здоровье Лоны, а не о возмездии, но я слишком злилась на нее, чтобы говорить о другом. Меня просто раздирало на части от ярости. Врач от моего вопроса опешил.
— Конечно, — выдавил он. — Это стандартный протокол. Мы уже вызвали полицию… И вам еще стоит подумать о пластической операции.
— Делайте, что нужно, — кивнул за нас обоих «брат».
— Мне от вас понадобятся документы девушки, потому что при себе ничего не было обнаружено. И стандартные больничные вещи, конечно…
