— Девушку зовут Илона, — процедила я сквозь зубы. — Не вынуждайте меня писать еще одну статью о врачебной халатности.
Доктор окинул меня далеким от дружелюбия взглядом и удалился.
— Поехали, Лона проспит до утра, — потянул меня за руку Ванька. — Нужно много всего сделать.
Напоследок я посмотрела на опутанное проводами тело сестры и внезапно испытала желание не пожалеть ее, а добить. Меня дико взбесила ее безответственность. Что должно было замкнуть в голове настолько, чтобы в одиночку отправиться в притон? Это просто ни в какие ворота!
— Фотографии из особняка у нас останутся, — говорил мне Ванька, усаживаясь в машину. — Они — единственный залог нашей безопасности. Зоя сейчас их прячет в безопасном месте. Саф, после первого нападения напиши статью об одном из участников оргий.
— Что? — переспросила я. Мозг отказывался воспринимать информацию.
— Ты же понимаешь, что мы никогда полностью не выйдем из этого особняка. За нами будут следить, может, пытаться убрать. Первые месяцы все решат. Наш с Зоей офис перевернут вверх дном сегодня-завтра в поисках документов, могут попытаться напасть. Но не на тебя, ты — жена политика, это опасно. Как можно быстрее подготовь статью о ком-то из этих людей, найди слабенький компромат вроде отказа от помощи человеку вроде Мани и опубликуй везде, где удастся, как только произойдет нападение. Пусть Новийский пробьет ее в какое-то издание. Они должны знать, что мы не шутили. Нужно поставить охрану у палаты Илоны. Не выходи из дома одна. Вообще.
Я смотрела на него и хотела забиться в истерике. Значит, вот такой теперь будет моя жизнь? Полной страха? Не знаю, как так, но внешне я была полностью спокойна. Хотя до адекватности было далеко. Кажется, звонил Сергей, но я не взяла трубку. Да и что было сказать? Твой друг, наконец, избил мою сестру до полусмерти? Или в таких случаях по этикету положено добавлять «поздравляю»?
Мы направились не домой, а к Лоне. За документами. Глядя на связку ключей, я не сразу вспомнила, какой подходит для квартиры. Чуть не разревелась, усмотрев в этом особую символику. Может, вторгайся я в жизнь сестры чаще, ничего бы не случилось? Или не вторгайся вообще. Если бы не я, Лона бы не нашла папку и не поехала к Петру. Ее бы не избили, в опасности не оказалась бы толпа людей. Глаза защипало отчетливее.
Оглядывая свою, но чужую квартиру, я пыталась понять, где сестра могла хранить документы. Покопалась в ящиках стола, но там оказался идеальный порядок из конспектов. Интересно, с чего я взяла, что учеба отвлечет Лону от глупостей? Мозги у нее имелись и раньше, но еще ни разу не мешали главному — искать ублюдка для замужества.
На мгновение сознание заволокло алой дымкой ярости, а когда, очнулась, содержимое ящика было разбросано по всей комнате, а тот, на счастье соседей, валялся на диване. Эффект мне неожиданно понравился. В следующий момент участь первого ящика разделил и второй, и третий. Ни в одном из них документов не оказалось, и я с чувством пнула папку с распечатками семинаров. Ванька наблюдал за мной молча.
Далее я направилась к шкафу и, сбросила на пол все, что нашла на полке. Бинго! Вот и документы. Цель достигнута, но желание громить квартиру никуда не делось.
— Ты не думаешь, что Илона не будет счастлива вернуться в такой бардак? — осторожно поинтересовался Ванька, стоило мне протянуться к полке с одеждой. Его пальцы сомкнулись на моем запястье, мягко намекая остановиться.
— О, пока она валяется на реабилитации, я все успею убрать тысячу раз. Я ведь все делаю для того, чтобы Лоне не было больно или обидно. И наивно жду, что окружающие помогут мне в этих попытках. Будь то мама, ты, Сергей или даже этот ее мудак. Вот только даже матушка понимает, что без толку ограждать ребенка, которому уже двадцать пять. Это мой персональный заскок. Лона выбирает ублюдков, а я ее спасаю. У каждого в этой жизни своя роль!
— Тогда я, должно быть, твой белый конь, — пошутил Ванька, прочувствовав аналогию.
Однако вместо смеха пришли слезы, и я порывисто стерла их ладонью. Обещала себе, что на этот раз Лона от меня рыданий не дождется, а все туда же. Мне начинало казаться это дурной традицией. Как только она делает глупость, я подбегаю, хватаю ее в охапку и утаскиваю в бункер пережидать очередное ненастье. Только на этот раз без последствий не отгремит.
— Поехали со мной, — вдруг скомандовал Ванька. — Только… предупреди сначала мужа, что задержишься.
— Не могу, — выговорила едва слышно. — Не могу об этом говорить.
Понятливо кивнув, Ванька направится к выходу, так и не выпустив моей руки. Боялся, что вырвусь или это был знак поддержки?
Мне было не очень интересно, куда мы ехали. Главное, чтобы не домой и не в больницу. Дороги не помню — только удивление, которое меня настигло, когда машина остановилась около спортзала Сан Саныча.
— Идешь? — спросил Ванька, и я запоздало поняла, что он уже давно открыл дверь машины и выдающее на меня смотрит.
Что ж, приходилось признать: то, что случилось с Илоной выбило меня из колеи сильнее, чем я готова была признать.
— Саф?
