Я понимала, что сестре стоит посочувствовать, пожалеть, ведь она узнала об изменах человека, которого любила. Но как? Наружу вдруг полезла обида за то, что мое мнение опять не учли и опять незаслуженно. Я ведь знала, что Петр ублюдок с того самого дня, как его увидела! Тем не менее, Сергей это игнорировал, Илона это игнорировала, и иногда у меня создавалось впечатление, что это не они спятили, а я. Это у меня паранойя, шизофрения и все прочее!
— То есть ты все это время знала? — спросила она так, будто я скрывала тайну ее рождения!
— Нет, это я получила уже после вашего разрыва. Но я догадывалась, что с Петром что-то не так. И потому обратилась к Ваньке…
— Должно быть, вы с ним отлично надо мной посмеялись! — резко перебила сестра. — Посмеялись и забыли, а правду спрятали на антресоли в общежитии. Почему, кстати, не здесь? Что, Сергей не одобряет твое копание в жизнях других людей?
— А ты готова меня слушать? Или снова скажешь сидеть молча, раз моя жизнь устроилась? — припомнила я ей пару оброненных фраз. — Извини, один раз тебя уже накачали наркотиками, я решила перестраховаться. А то, знаешь, в синяках ты, а разгребать — мне.
— Я тебя об этом не просила, — жестко отбрила она. — Я тебя вообще ни о чем не просила. И я съеду из твоей квартиры завтра же! Раскапывать информацию о моих друзьях у меня за спиной… Это слишком!
Я не сдержалась и закатила глаза, чем еще сильнее разозлила сестру. У нее даром что пар из ушей не пошел. Впрочем, со мной творилось то же самое.
— А знаешь, давай! — рявкнула я. — Мне все советуют отпустить тебя и позволить повзрослеть. Ну. кроме мамы, конечно, ей бы и самой нянька не помешала. Сергей так и вовсе считает, что вся ответственность за то, что могло случиться с тобой во время романа с Петром, полностью на тебе. Ты читала, да? Конечно, читала. Он любит распускать руки и групповой секс. И ты еще спрашиваешь, почему я лезу не в свои дела? Ну, прости. Вот такая бракованная у меня забота.
— Это не забота, а высокомерие. Ты так поступаешь, потому что считаешь меня ни на что не способной. Не бил он меня. Не. Бил! Мы так играли, но о чем я? Такой зануде, как ты, не понять. Просто прими как факт, что мне не нравятся мужчины, готовые проводить вечера за рассуждениями о полотнах Пикассо. Наверное, Сергей хороший муж и отец, но я бы с таким умерла со скуки. И все же не навязываю тебе свою точку зрения. Почему ты считаешь, что имеешь на это право?
— Действительно! Дело именно в этом. Хотя, постой, может, еще имеет некоторое значение то, что Сергей мне не врет и не изменяет?
— Это ты так думаешь! А потом найдешь на чердаке папку, — привела она железобетонный аргумент.
— И все бы ничего, но я месяцами пыталась тебя предостеречь, а ты велела мне не упоминать имя Петра.
— И ты пошла к Ивану Гордееву, чтобы он узнал, с кем спит Петр, когда он не со мной. Знаешь, это было очень больно. Двойной удар. Я доверяла тебе и Ване, а вы меня обманули. — Лона стерла со щек злые слезы. — Знаешь, с меня хватит. Я устала от того, что ко мне относятся как к маленькой, бессловесной девочке. Вы все ответите за то, что водили меня за нос!
По решимости на лице сестры я поняла, что грядет взрыв, и пора принимать меры.
— Верни папку, — потребовала.
— Нет, — отрубила сестра и развернулась к выходу.
— Не делай глупостей! — рявкнула я и бросилась следом. — Ванька пошел на подлог из-за этой информации. Ты можешь навредить ему. Отдай!
Я попыталась ухватить краешек папки, но Лона ее вырвала с такой силой, что сломала мне ноготь. Она обернулась, и вдруг на знакомом с детства лице я увидела совершенно безумные, чужие глаза.
— Какая досада, что на этот раз ты не все предусмотрела, да? Жаль, что в этом мире нет людей, готовых прощать ошибки.
Она выскочила за порог, а я поняла, что все испортила. Заложенный в моей сестре инстинкт саморазрушения сработал, как часы. Толька на этот раз под угрозой оказались и другие. За Ваньку стало по-настоящему страшно. Что-то мне подсказывало, что, если фотографии всплывут, ему не поздоровится.
Я бросилась к календарю и пальцем прочертила по цифрам даты. Выходило, что по дикой и страшной случайности именно в тот день Петр был в Петербурге. И не нужно было семи пядей по лбу, чтобы догадаться, зачем Лоне понадобилась папка. Она отправилась к нему. И было уже достаточно поздно, чтобы дом терпимости заработал…
Тогда-то мне и стало по-настоящему страшно. Обида на весь мир могла толкнуть сестру на полное безумство.
Я схватилась за телефон, позвонила Сергею вкратце обрисовала ситуацию. Мне нужно было оставить с ним Алешку. Сын, тем временем, ревел, реагируя на мой невроз, но старалась не поддаваться инстинктам. Раз папа не хочет помогать маме, пусть сидит с ребенком! Недолго думая, я следующим я набрала Ваньку.
