Саша проснулся в своей комнате на разбросанных подушках и съехавшей с кровати простыне. Его голова раскалывалась от тупой боли, не вызывавшей удивления.
Парень сел на край матраца и протер ладонями лицо. Его затуманенный взгляд пал на парадные туфли, валявшиеся у входа, на пиджак, неряшливо свисавший с ручки двери. Он провел руками по помятым в беспамятстве рубашке и штанам.
Саша медленно прикрыл тяжелые веки, в красках вспоминая вчерашний вечер.
– Вот черт, – прошипел он.
Парень немедля вышел из комнаты. Подойдя к кабинету отца, он набрал воздух в грудь и постучался.
Ожидаемого разрешения войти не последовало. Он повернул ручку, но дверь оказалась закрытой.
Тогда Саша спустился вниз. В просторной столовой и необъятной гостиной отца тоже не было.
«
Пока одна горничная мыла пол в холле, другая пылесосила бархатные шторы на высоких окнах. Владимир Юрьевич, дворецкий дома, расставлял свежие пионы в вазы из китайского фарфора, прежде удостоверившись в их чудном медовом аромате.
– Доброе утро, – сказал Саша первым, подойдя к нему.
– Доброе утро, Александр Алексеевич. – Мужчина, держа в руке очередной букет цветов, повернулся к нему и учтиво поинтересовался: – Вам хорошо спалось? Желаете кофе?
– Нет, спасибо, – отказался парень и следом спросил поспешно: – Вы не знаете, где отец?
– Он уехал на встречу с партнерами. – Дворецкий, развернувшись обратно к высокой деревянной тумбе, продолжил украшать свежими пионами однотонные вазы.
«
Все еще ощущая, как головная боль тупыми лезвиями жгла виски, Козлов решил воздержаться от обыденной утренней пробежки и, выпив таблетку и переодевшись в одежду теплее, отправился на прогулку.
Недалеко от дома располагался лес, исхоженный витиеватыми тропами. Именно туда, в царство нежно-зеленых деревьев, скрываясь от не покидавших его мыслей и воспоминаний, и последовал Саша.
Войдя в обитель благотворной тени, он прошел в глубь рощи, ощущая, как сладковато-древесное благоухание дубравы обволакивало его легкие умиротворением, а боль, сковывавшая его голову тисками, постепенно начала растворяться в чистом воздухе тихого священного места.
Парень, расслабившись, созерцал мощные стволы деревьев, которые возвышались над ним незыблемыми колоннами древнего храма, сопровождая его мысли целительной тишиной, стирая все ненужное из его головы, словно время – цивилизации, бесследно.
Придя в себя, он вернулся в особняк.
Парень уже собирался подняться на второй этаж, когда заметил стоявшего позади него отца.
Остановившись, он развернулся к мужчине, который не сводил с него недовольного взора в ожидании его слов.
– Я хотел поговорить с тобой о вчерашнем, – заговорил сын, видя холод в глазах отца. – Я повел себя неправильно. У меня сейчас нелегкий период в жизни…
– Ты только и делаешь, что оправдываешься, – сухо ответил Алексей Анатольевич.
– Я виноват, прости, – мрачно согласился парень.
Сердце в его груди билось бешено и нездорово.
– Ведешь себя как невоспитанный щенок, – продолжал сурово отец. – Тебе двадцать лет, а уважения ко мне, гостям и тем более к себе у тебя нет.
Саша перевел взгляд, полный ярости, на пол. Головная боль, только отступившая, вновь дала о себе знать.
– Твои извинения приняты, – ответил мужчина сдержаннее после недолго продлившегося молчания, – но за свой промах ты должен будешь кое-что сделать для меня, Александр.
Парень выпрямился, словно выученный солдат в строю, готовясь к новому наказанию от своего командира.
– В одном из филиалов, который на Маяковского, нужен помощник для грязной работы. На следующей неделе займешься этим, – беспощадно приказал мужчина.
Алексей Анатольевич поправил очки на переносице, по-львиному наблюдая, как Саша молча слушал его.
– Естественно, ни о какой зарплате речи и быть не может. Двух недель с тебя хватит, – пояснил презрительно он.
Парень неоднозначно кивнул.
– Завтра утром я уезжаю. Меня не будет пару дней. Никаких вечеринок, распутных девиц, алкоголя и прочего непотребства в моем доме. Тебе все понятно в сказанном мной?
Саша снова молчаливо согласился.
– Владимир Юрьевич за тобой пронаблюдает, – поставив жирную точку в разговоре, Алексей Анатольевич намеревался уйти.
Казалось, в холле снова повисла тишина, но голос старшего Козлова вновь прервал ее флегматично:
– Можешь идти и не забывай учиться.
Не взглянув на сына, он ушел.
Саша поднялся на второй этаж и вернулся в комнату. Он, приняв отрезвлявший душ, с неохотой сел за рабочий стол и включил ноутбук, готовясь самоотверженно корпеть над курсовой и новыми конспектами.
На экране телефона высветилось оповещение – его друг Паша прислал адрес, где состоится новая вечеринка, и написал:
Саша улыбнулся незатейливому сообщению и, недолго думая, ответил:
