Под ее чарами клавиши звучали, будто чуткие гибкие трубы органа, стремившиеся высоко ввысь, к самому рождению божественной музы…
Закончив исполнение пьесы и не отрывая рук от горячих клавиш, Никольская собралась и приступила к последнему произведению в личной программе: отрывок Концерта для фортепиано с оркестром № 3 Сергея Рахманинова.
Уже в грозном и яростном начале никто не мог оторвать взора от притязательной пташки. Выдержанно, без спешки, будто одерживая победу, она шла к своей награде, играя то, на что многие побоялись бы возложить свои надежды. Стойкие клавиши под ее безобидными пальцами громыхали, разбивались вдребезги, кидали недопустимый вызов искушенным ушам. Быстрое, страстное исполнение давалось ей ничуть не хуже, чем сладкое, умеренное. Все стройное тело Вики гибко бросалось навстречу кульминации, стремясь попасть в ее скалистые объятия. Натренированный слух не упускал ни единой ноты, пока она не будет сыграна так, как хочет музыкант. Умело расставляя паузы и удерживая непокорные аккорды педалью, она рвалась в эту неизбежную погоню, словно всадник на неугомонном скакуне. Казалось десять минут нескончаемого диалога с музыкой, с самим композитором длились считаные секунды…
Вика замерла, подняв руки от еще не остывшей клавиатуры. Выбившиеся из высокого хвоста пряди уже коснулись ее обжигавших от эмоций висков, выбрасывая девушку в момент, в прохладный концертный зал, под пристальный, не прощавший ни одной ошибки взгляд комиссии.
– Можете идти, – бесстрастно произнесла Оксана Дмитриевна. Прерывая полагавшуюся тишину, она надела очки и размашисто проставила в оценочном листе баллы.
Никольская прерывисто вздохнула, возвращая себе сдержанность в лице и в телодвижениях. Она в темпе вышла из аудитории и, не смотря в жаждавшие правды глаза абитуриентов, прошла к дальнему окну, вдыхая свежий воздух, который отрезвляюще доходил до нее из приоткрытой щели оконной рамы.
– Сейчас небольшой перерыв для комиссии, через час продолжим, – объявил один из аттестующих.
Вика, уняв дрожь истощенных рук, не задержалась среди разговорившихся людей и тут же покинула шумный коридор. Но в отличие от изможденных ожиданием молодых людей, она решила не спускаться в буфет или выходить в парк. В ее голове возникла неожиданная, более заманчивая идея, и она под ее обольстительными уговорами поднялась на последний этаж огромного, будто частный особняк, пятиэтажного здания.
Ступая мягко и не торопясь, Вика прогулялась по этажу, разглядывая стены, гордо выдерживавшие портреты известных людей. Заметив знакомое лицо среди них, она подошла к нему и рассмотрела выцветшую фотографию. Полный от возраста, но чистый лик смотрел твердо вперед. Пышные ухоженные усы прикрывали тонкие розовые губы. Седые волосы были уложены аккуратно назад, демонстрируя завидную густоту, а большие голубые глаза напоминали ей ее.
Вика приблизилась, вглядываясь в серьезного, но благородного мужчину. Глаза предка, глубокие, завораживающие, открывали каждому желающему дверь в свой взрослый мир…
Посеревшая подпись в углу портрета гласила: «Константин Григорьевич Никольский».
– Должна признаться, я удивлена.
Вика, не слышавшая прежде посторонние шаги, взволнованно обернулась.
– Вы не послушали меня, – сказала укоризненно Оксана Дмитриевна. – Взяли не просто трудную, а достаточно взрослую композицию, – продолжала она в той же снисходительной манере. – Ее и юноши играют с трудом.
– Мне нужно было произвести на вас правильное впечатление, – ответила Вика спокойно и уверенно, держа осанку легко и непринужденно.
– И вы его произвели, – преподавательница снизошла до легкой улыбки, – видели бы вы Аркадия Геннадьевича… – Она хрипло посмеялась. – Его еще никто так не поражал. Я имею в виду из девочек. Тем более, – женщина скептически взглянула на аккуратный хвост пианистки, из которого так естественно выбивались короткие кудрявые пряди, – блондинка.
– Видимо, мне всю жизнь придется бороться с этим нелепым стереотипом, – улыбнулась располагающе Вика.
Никольская вновь посмотрела на портрет, следом и заведующая подняла гордый взгляд на фотографию.
– Я училась у вашего прадеда, – уже менее строго произнесла заведующая. – Настоящий был человек! Как играл… Какие залы собирал… Гордитесь! – Она прикоснулась к плечу абитуриентки, ностальгически продолжая: – У вас его талант и усердие… Не сдавайтесь! – И Оксана Дмитриевна пошла дальше по коридору, двигаясь нарочито громко.
Вика довольно проводила ее маленькую фигуру и снова безмолвно обратилась к предку. Теперь он казался ей не таким уж взрослым: голубые глаза по-детски блестели, а на губах мелькнула озорная полуулыбка. Она улыбнулась портрету и вернулась к аудитории…
По окончании экзамена все поступавшие собрались в аудитории и Аркадий Геннадьевич, чей внешний вид напомнил Вике Римского-Корсакова, объявил результаты. Девушка настороженно прислушалась:
– Виктория Никольская…
Услышав свое имя, произнесенное глухим старческим голосом, Вика задержала дыхание в предвкушении итога. Ее результат немедленно был оглашен:
– 93 балла.
