— Возможно… Тем более, на детей у них всегда нет времени, денег, ещё чего-то — хотя заметьте, себя и в смысле денег не забывают! Что нужно им — это святое, а что детям: «можно обойтись», «дорого»… И мы знаем такие семьи: вызывающая роскошь родителей — а ребёнок лишён элементарного! Просто до садизма: вот станешь старше, заработаешь на себя — и купишь что хочешь! А у самих гардероб забит доверху — хотя реальную выгоду от этого имеет только моль… И как чувствует себя ребёнок — если в далеко не бедной семье каждую мелочь, которая другим детям достаётся запросто, должен брать с боем? Ему — нельзя то, что можно всем? И то, что имеет значение собственно в этом возрасте — и не только игрушки, например, чертёжные принадлежности, без которых ему в школе просто поставят двойку — он… сможет заработать где-то в 30 лет? А дома так и говорят: «Попросишь у кого-нибудь»! У нас, мол, в школе после войны был один букварь на твоих — и ничего, окончили… И нам потом, я уже говорил, доказывают: мы, мол, жили трудно, многого не имели, вот и детям не надо лишнего! А что они в войну жили трудно не по вине своих родителей, зато сейчас уже сами искусственно обкрадывают своих детей — им в голову не приходит! И в газетах, случается, прочтёшь о таких: вот, мол, мудрая педагогика, держат детей, в строгости, не дают «распускаться»! Хотя вот бы кого — вывести перед их коллективом на работе без штанов, и вкатить по одному месту такой «мудрой педагогики», чтобы надолго запомнилось! Дорвались до живой игрушки… А потом те — наши пациенты…
— Да, о чём мы и не задумываемся, — признался Ромбов. — Расследуем правонарушение подростка — а знаем ли, каково ему в семье? Формально — благополучной, обеспеченной всем, чем надо?
— И тут бы, знаете — прекратить молиться на всех, кто пережил войну! — вдруг жёстко заявил психиатр. — И посмотреть просто на личность — так, как это видим мы! Алкоголизм, истерия, климакс, депрессивно-бредовые идеи, проецируемые на детей… А те уже просто не выдерживают постоянного нытья, злобности, придирок старших, неспособности решить элементарные проблемы семьи — тоже ведь бывает! Но общественное мнение почему-то всегда на их стороне: они, мол, вас воспитали, воевали за вас… И что: можно теперь уродовать чью-то жизнь, отравлять детство — отыгрываясь за то, что когда-то не сложилось у самих? Да я вам ещё могу привести сколько примеров! Заставляют детей вести себя «скромно», «вежливо», «уверенно» в своём понимании — так, что над ними все смеются… Боятся малейшей самостоятельности, прячут даже от старшеклассников всё, что можно, вырывают из рук ножи, отвёртки, паяльники, банки с химическими растворами, в результате — травмы… Раз за разом перед выходом в школу — цепляются к ребёнку, что он «неряшливо одет», заставляют переодеваться, он из-за этого постоянно опаздывает, учителя тоже недовольны — и он кругом, перед всеми, виноват… В «воспитательных целях» нарочно устраивают дома беспорядок, заставляют убирать — и не доходит «взрослым» умом, что это элементарная подлость: он же и так чуть не падает от усталости, придя домой из школы… Или: собрались куда-то за город всей семьёй — а в последний момент вместо этого вдруг начинается уборка квартиры, и снова виноват ребёнок: привык, мол, жить в грязи, как свинья, и всё такое. И у него пропадает единственный в неделю выходной — которых у них, между прочим, два… А шум от телепередач — который якобы мешает, даже если телевизор выключен? Хотя в другой момент тому же человеку ответ на простой вопрос надо повторить пять раз, чтобы он услышал… А придирки к причёскам, одежде, увлечениям в музыке — да так, будто и этим оскорбляется что-то святое? А — просто уже к восприятию определённых цветов, вкусов, запахов? Не так, как у старших членов семьи — значит, «неправильно», признак порока или глупости… А — к самой внешности, голосу, движениям подростка, к тому, что от него якобы дурно пахнет? И чем кончается… Вот у нас ещё два пациента: один — чуть не опрокинул на себя кастрюлю кипятка, чтобы не казалось, будто от него пахнет мылом; другой — хотел перерезать связки, чтобы не раздражал его голос! И обоим — только в последний момент не дали совершить непоправимое…
— Но это же до чего надо довести! И как… родители — после такого?
