«…Нет необходимости перечислять все проверки и испытания, которые выпали на долю кандидатов в астронавты. Тут были и всевозможные медицинские тесты с использованием новейшей электронной аппаратуры, и психологический отбор, и тренировка на специальных тренажёрах, с гипнотическим внушением состояния невесомости и перегрузок…»
(Впрочем — Кременецкий не имел его, Кламонтова, горького опыта!)
«…После каждой такой проверки все три группы кандидатов становились всё меньше и меньше, таяли, как снежный метеорит — который, рассыпаясь в несколько стадий, так и не достигает земной поверхности. И вот в итоге на каждую должность в экипаже осталось лишь по четыре-пять претендентов. Теперь им, выдержавшим все предыдущие испытания, предстояло последнее и самое ответственное — главный экзамен (он так и назывался). Это был морально-психологический тест на способность выбрать правильное решение в экстремальных ситуациях, когда на карту поставлено слишком многое. Он должен был проходить в телепатической лаборатории звездолёта. По условию каждый кандидат в состав экипажа как бы становился под гипнозом участником последовательно трёх экстремальных ситуаций, сценарий которых хранился в глубокой тайне…»
— Вот она! — прошептал Мерционов. — Эта «виртуальная проверка»!..
«…Концлагерь. Камера смертников…» (Кламонтов вздрогнул: так называлась другая повесть Кременецкого!)
«…— Я должен открыть тебе последнюю тайну, — шёпотом обратился к нему заключённый номер 605.— Сейчас к нам войдёт охранник и спросит, согласны ли мы вступить в императорскую армию. Тех, кто согласится, будут вести по коридору мимо двери с черепом и костями. За ней — коридор, ведущий к кабине с кнопкой, которая взрывает дворец и отключает всех роботов-палачей…»
(«Прообраз «камеры управления»?»— подумал Кламонтов.)
«…А откуда ты всё это знаешь? — недоверчиво спросил он.
— Это данные нашей разведки, — ответил номер 605.— Но до той двери надо добежать быстро, а я не могу быстро двигаться.
Радости от возможности вот так, сразу, уничтожить всю империю он не почувствовал — на это уже не было сил. Но разумом он понял, что это — последняя надежда.
Но как быть с собственной совестью? И как будут смотреть на него остальные смертники? Никто ведь не узнает, что он собирался сделать — и в памяти людей он навсегда останется предателем. Нет, никогда он ещё не представлял себя в такой роли.
Встав, он быстро отбросил сомнения. Всё это было слитком мелко по сравнению с судьбой целой планеты. Иного выбора нет и быть не может!
В этот момент вошёл охранник.
