«…— Что у вас? — спросил заведующий Киевским центром Подготовки Астронавтов.
— Я хочу знать, как вы могли допустить в тренировочную группу человека без высшего образования, даже не спросив согласия у нас, его родителей?
— Когда готовился полёт «Марса-12», — ответил заведующий, — мы требовали согласия родителей, но при этом столкнулись с непредвиденными трудностями… Кстати, подготовка идёт уже давно. Почему вы не пришли сразу?
— Но он мне ничего не сказал. Я только из радиопередачи узнал, что он — один из наиболее вероятных кандидатов в полёт…
— Не сказал вам — значит, он вам не доверяет… Родители всех остальных кандидатов в экипаж звездолёта знали об этом ещё в начале октября! И, кстати, что это от вас так коньяком пахнет?
— Я… не знаю… почему я не знал… — выдавил пьяница. Не мог же он сказать, что провёл первую половину октября в тюрьме…»
(Ещё несколько строк — Кламонтов пробежал взглядом с чувством возрастающей неловкости. Ведь там — шло разбирательство с пьяным, который всё не хотел покидать кабинет, но наконец вывалился в приёмную, где его ждал другой…)
«…— Ничего, я знаю, что делать, — заплетающимся голосом произнёс собутыльник. — Увидит он свой космос, как же. Я могу добиться того, что вы будете приглашены на день рождения министра химической промышленности. Вот там и напьёмся, устроим скандал, сами попадём, конечно, в вытрезвитель — но зато уж его не возьмут как сына пьяницы. Заявят, что у него плохая наследственность…
— Чудесный гнусный замысел! И я ещё для большего эффекта подниму там тост за борьбу с пьянством!..
…Очнувшись 23 ноября утром в вытрезвителе, он понял, что операция удалась. А 24 ноября было объявлено, что Bиктoр Тубанов исключён из тренировочной группы.
Всю ночь 25 ноября Тубанов не мог заснуть, не находил себе места, пытаясь придумать что-нибудь такое, что свело бы на нет подлость, перечеркнувшую его надежды. Чтобы добиться победы, ему нужно было доказать, что на него нисколько не повлияла плохая наследственность. Но как это сделать? Единственная возможность — снятие эталонной психограммы, то есть психограммы, дающей представление о духовном мире его, Тубанова. И он же знал, что на «Теллурисе» (такое название дали строящемуся звездолёту) будет психограф — но в том-то и дело, что его нельзя будет оттуда вынести… Что же делать?
А в соседней комнате пьяница уже собирался на базар, где он почти каждый день продавал самогон. Вот если бы удалось пробить ему череп… Рука Тубанова нащупала лежавшую у него под кроватью тяжёлую гантелю.
— Ну, держись, тюремная мразь, — прошептал Тубанов, сжимая её в руке.
