(Да, те образы: в небе над городом — разведкапсула звездолёта; в выхлопе её двигателя тонули «…винные ларьки, воры, бракоделы, хулиганы…»; потом — сменялись кадры известных фантастических фильмов! Всё, как помнил Ромбов!..)
«…Заведующий всё ещё сидел перед аппаратом и думал. Было над чем задуматься! Ведь он представлял себе Тубанова совершенно ненадёжным человеком — а теперь оказывалось, что тот негодяй совершенно не повлиял на него. И ведь, кроме того, само лицо этого негодяя уже при первой встрече показалось заведующему удивительно знакомым… Где же он мог видеть его раньше? Не… на стенде ли «Они посещают вытрезвитель»? Да, точно. Вот где была его фотография…
Но как быть теперь с самим Тубановым? Ведь он не прошёл некоторых проверок и испытаний, и теперь никто не имеет права посылать его в космос. Психограмма опоздала на целых 17 суток! Если бы она пришла 13 января, ещё удалось бы что-нибудь сделать, а теперь… Как же быть?…»
— Ну и ситуация, — сказал Тубанов (здесь). — Но уж… придумано не на пустом месте! Не просто так…
— Его окружали в основном такие взрослые, — ответил Мерционов. — И потом, это первые пробы. Вот и космодром — в самом Киеве…
«…До начала экскурсии оставалось 40 минут. Тубанов поднимался на эскалаторе на платформу надземной станции метро. Через прозрачный эскалаторный туннель было видно, как в дом, где собрались собутыльники, входят милиционеры… Ему не хотелось упустить момент, чем всё это кончится — но он даже сам не заметил, как доехал до конца эскалатора и оказался на платформе. Потолок станции был прозрачным. Отсюда его дом уже не был виден, но зато хорошо были видны звёзды. Тубанов стал искать на небе знакомые созвездия…»
…Дальше Кламонтов быстро просмотрел: ранние варианты уже знакомого эпизода с видом звёздного неба; затем — очень коротко описанное тут прибытие на космодром; подмену пропуска; странный эпизод, оборвавший экскурсию, когда… выпавшая из чьей-то руки папироса, упав куда-то, «…прожгла провод со строго отрегулированным сопротивлением…», и Арееву с Высожарским пришлось срочно заняться ремонтом, а экскурсантов стали просто выводить по одному наружу на площадку лифта (увы, были у Кременецкого и такие неудачные фрагменты!); как вдруг — Вин Барг протянул ещё лист:
— Смотри! «…Зазвонил видеофон. Тубанов нажал клавишу и убитым голосом произнёс — Кто говорит?… На экране появился…»
— «…Высожарский…», — продолжил Кламонтов, ничего не понимая. — А… что такое? Самый ранний вариант? Или нет! — его бросило в озноб от догадки. — Почерк!
